Что- то в убранстве зажиточной могилы есть важное, приоткрывающее тайну русского характера. Например, очевидна вера в спасительную силу вещей. И безусловна вера в спасительную силу «правильно» проведенного обряда. Я спрашивала у своих собеседниц -а почему «правильным» считается выпивать на поминках? Церковная традиция в этом вопросе строга: кутья, кисель, блины… «Ах, - говорили мне, - как же без красного вина? Ну, хотя бы церковного. Обязательно нужно подавать на стол рыбу. И горячее всенепременно. Потому что „душа покойного вместе с паром отлетает“. Богатым поминкам душа усопшего радуется, как же можно обойтись одной кутьей?» Действительно, кто ж кутье обрадуется? Тем более если она, как в кафе «Поминальная трапеза», украшена цукатами синего цвета. То есть сделать кутью совсем без цукатов добрым кулинарам сердце не велит, убеждения не позволяют (хотя сам принцип поминальной еды именно в том, что она должна быть невкусной), но зато уж цвет выбран самый что ни на есть деликатный.

Нина Романова, старший научный сотрудник Музея этнографии, описывая в интересной своей работе новые похоронные обычаи, сделала следующий вывод: «В настоящее время поминки более напоминают языческие тризны, которые устраивали древние славяне, верившие, что чем богаче и пышнее проводы умершего, тем лучше он будет жить в ином мире». Что ж, возможно. Но тогда получается, что поминки и похороны (в глубине новой формирующейся традиции) - это очередной умилостивительный ритуал. Семейные бытовые суеверия зиждутся на мощной жажде родового, фамильного благополучия, на страхе беды. Казалось бы, только что умерший родственник должен быть защищен, поддержан очередным молением о милости. Но вот тут получается некоторая несостыковка. Семья молит только о благе семьи. Умерший родственник выпадает из семейной упряжки. Страха больше нет, потому что главный страх - смерть - уже случился. Действительно ли посмертная судьба усопшего (чем богаче поминки, тем лучше) так волнует семью?

Тут какое-то другое чувство, мне кажется, коллективное извинение родственников: ты умер, а вот мы еще живы. Мы знали, что ты не хотел умирать, мы знали, что тебе было одиноко. Ты не думай, нам для тебя ничего не жалко, хотя мы вынуждены исторгнуть тебя из семьи, побороть нужду в тебе.

Ведь судите сами - единственное из современных, недавно появившихся и укрепившихся суеверий, имеющих в своей основе заботу о благе именно что усопшего - это, пожалуй, только «землица», все остальные приметы и суеверия скорее имеют своей целью защитить семью от покойника, который уже стал непонятным, который уже что-то немыслимое знает, уже может обидеться и наказать. Да и «землица» - это же что такое? Это суррогат панихиды, и о вреде «землицы» изобильно пишут сейчас клирики. Суть в том, что людям, даже считающим себя прилежными православными, просто лень лишний раз заказать перевозку и доставить гроб с телом усопшего родственника в храм. Считается достаточным заказать заочное отпевание. На этом заупокойном богослужении не присутствует ни один родственник, и только потом наши скорбящие приходят за «землицей». Речь идет о горстке земли, освященной во время заочного отпевания. И вот ценность «землицы» за последние годы сравнялась с ценностью «святой воды» - она стала считаться важным мистическим артефактом. За водой стоят в часовых очередях, а кулек с «землицей» несут на могилу - так «правильно», «так положено».

Советская гражданская панихида, как оказалось, за эти двадцать лет духовного расцвета России, не была естественным образом заменена вернувшимся церковным отпеванием. Она оказалась замещена чем-то новым. Странным - полухристианским, полуязыческим обрядом - пожалуй, «домашней» панихидой.

Была церковная, была гражданская, теперь - домашняя.

***

Уходя уж с погоста, расслабленная покоем и красотой, я спросила у кладбищенских дам (любопытство замучило):

- Почему все же нельзя хоронить мужчину при галстуке? И при чем тут православный канон?

- Покойник в галстуке, - быстро отвечала мне осведомленная моя собеседница, - это как ребенок с пуповиной, обернутой вокруг шеи. Он там воскреснет с удавкой - вы это себе представляете?

О, Господи.

- Усмехайтесь, усмехайтесь, - говорила знающая женщина, - надо же знать, как правильно все это делать, как правильно хоронить. Надо знать такие тонкости! А если вам это не надо, то закиньте тогда покойного на дерево, как в Африке. Если знающим людям не доверять - тогда можно и на дереве. Отпеть по церковному - и на березу. Так хорошо будет? Вот вы б хотели на березу?

В принципе я всегда думала, что журналистов надо хоронить на деревьях. А журналистов - либеральных русофобов - именно что на березах. Так что я промолчала.

Дмитрий Воденников

Когда мы отлепимся

В коридоре

Писательница Марта Кетро написала в «Живом журнале», что видит оргазмы своих мужчин. «Оргазм каждого мужчины создавал у меня в голове особую вспышку света и цвета», - говорила она.