Читаем Смерч полностью

— Залп! — повторил старший лейтенант.

Вспышки оранжево-красного, будто вырвавшегося из глубин земли клубящегося огня сначала ослепили Чулкова, а скрипучий, чуть поотставший от огня рев, придавил его к земле. Напрягая все силы, он вцепился в рукоятки стереотрубы и прирос к окулярам. С каждой установки одновременно слетали по две ракеты. Они как молнии прорезали серую мглу и в доли секунды исчезали из поля зрения.

Вз-зр-ры-уу!

Огненный смерч все выше поднимался к небу. Кругом багрово посветлело. Слепящие вспышки следовали одна за другой. В огненном мареве казалось, что установки отрывались от почвы и мгновение висели в воздухе. Через секунду колеса касались земли, но всего лишь затем, чтобы тут же подпрыгнуть.

«Неужели и в самом деле волна огня поднимает установку?» — удивился Денис.

Но вот перестал гореть воздух. Установки развернулись и одна за другой умчались куда-то влево.

В окопе повисла тягостная тишина. Ее сначала было труднее переносить, чем рев улетающих ракет.

Кто-то отстранил Дениса и в полной темноте, очень густой и липкой, стал возиться у стереотрубы.

— Вот теперь взгляни, — послышался голос майора. — Не тычься, как слепой кутенок.

Рука Назарова сдавила затылок Дениса и мягко склонила его к окулярам.

— Видишь красное зарево?

— Вижу, товарищ гвардии майор.

— Как полагаешь, что это?

— Рвутся наши ракеты.

— Они уже сделали свое дело. Взрываются теперь фашистские мины и снаряды. Рвется все, что может взорваться. Гул слышишь?

И действительно, слышался отдаленный гул, похожий на летний гром. Он то спадал, то вдруг накатывался с новой силой.

— А вот сейчас по нашей высоте должна открыть огонь артиллерия противника.

Ждали минуту, ждали другую, а огня противник не открывал. Громовой раскат постепенно стал утихать.

— Неужели все подавили?! — воскликнул Назаров. — Ай да мы — спасибо нам!

Только сейчас, пожалуй, Денис окончательно понял, что майор Назаров еще, в сущности, очень молодой человек — всего на четыре года старше его самого.

Вдалеке вспыхнула ружейно-пулеметная пальба.

— Пошел батальон, — удовлетворенно сказал Назаров. — Свет!

Зажгли карбидную лампу. Майор и командир дивизиона — старший лейтенант склонились над картой, оба что-то невнятно бормотали. Потом окреп голос Назарова:

— Николай Митрофаныч, если б тебе довелось организовать оборону на месте немцев, куда б поместил артиллерию?

Старший лейтенант не сразу ответил; задумавшись, он теребил мочку уха.

— Так куда же?

— Куда? А вот сюда бы. Тут удобно громить наступающую пехоту скрипунами и артиллерией.

— А почему же они не пытались сейчас подавить нас?

— Я думаю, Артем Николаевич, не стоит гитлеровцев считать круглыми идиотами. Подавить нас в сумерках все равно не так просто, а выдать себя можно в два счета.

— Так. Именно так. Батальон может наполовину поубавиться, если немцы ударят отсюда. Телефонист, КП командира полка!

Телефонист вызвал «Ромашку».

— У телефона первый, — доложил связист.

— Товарищ первый, взгляните на высоту «пятьдесят и два». Она вам ничего не говорит?

— О ней-то и размышляем. Очень, я бы сказал…

— Вот-вот. И нам она кажется выгодной для противника.

— Попробуйте обработать. Моя разведка уточнит, и я вам сообщу.

— Сделаем! — Майор отдал трубку и тихо приказал: — Дивизион — на огневую позицию!

Старший лейтенант повторил приказание. Телефонией немедленно передал его слова неведомой «Сирени».

— Продолжим расчеты. Чулков, следи за мной. Вот новое расстояние до цели. Если что не так, останавливай, поправляй.

В наступившей тишине минут через пять — семь заурчали моторы автомобилей. Вскоре все смолкло. Загудел зуммер телефона.

— Позиция занята, — доложил телефонист.

— Отлично. И мы готовы. Чулков, есть замечания?

— Все в порядке, товарищ гвардии майор.

Расчетам передали новые прицелы. Одна за другой батареи доложили о готовности. Майор приказал ждать.

Над высотой повисла тишина. Перестрелка с линии фронта едва доносилась.

Командир полка позвонил через полчаса. На высоте «пятьдесят и два» действительно располагались артпозиции противника.

Картина повторилась почти без изменений. Правда, минут через пять после залпа далеко за огневой позицией взорвались подряд три вражеских снаряда. Ждали новых взрывов, но их не последовало.

В двадцать два часа дивизион прибыл в расположение полка. По дороге майор и лейтенант, не смолкая, обсуждали удачную операцию. Чулков помалкивал. Он думал о Гале.

Чем больше размышлял о случившемся, тем очевиднее становилось для него: что-то сделал он не так, в чем-то ошибся. Может быть, виновата во всем его молодость и неопытность? Он любил эту девушку, но увидеть ее сейчас ему было бы больно.

5

День выдался хмурый. Холодный северный ветер гнал лохматые, рваные тучи. На почве были заморозки, но расхлюстанные военными машинами дороги по-прежнему тонули в грязи.

В кузове попутного «студебеккера» Чулков и Макар возвращались из четвертого дивизиона, где Денис проводил комсомольское собрание. Оба основательно прозябли и с нетерпением высовывались из-за кабины, поглядывая вперед — скоро ли на взгорке покажутся хаты села, где расположен штаб полка?