Читаем Смерч полностью

Два раза в день под наблюдением военфельдшера Галины Лавровой исполнял упражнения по лечебной гимнастике. К этой своей обязанности лейтенант медицинской службы относилась с таким рвением, что однажды Чулков взмолился:

— Галя, поимей совесть, или забыла, что я не футболист и не боксер?

— А я вам, товарищ гвардии сержант, не Галя, а лейтенант медицинской службы, так что извольте выполнять мои распоряжения.

Сказала она это с улыбкой, но Дениса ее слова обескуражили. Дружба дружбой, а все же о разнице в званиях забывать не годится — так что лучше без панибратства. И Денис стал обращаться к ней строго официально: «Товарищ гвардии лейтенант медицинской службы». Сперва ее это смешило, потом начало раздражать и, наконец, рассердило не на шутку.

— Запрещаю обращаться ко мне по званию, когда мы одни!

— Слушаюсь, товарищ…

— Опять?!

— …товарищ Галя.

Денис понимал, что это игра, игра, которая нравилась обоим.

День ото дня он становился крепче, здоровье постепенно возвращалось к нему.

Как-то, когда Денис проходил мимо двора, где располагалась походная кухня, его окликнул повар Дергач.

— Забыл, забыл меня, гвардии сержант, — простодушно улыбаясь, укорил повар. — Выходит, не окликни — и не зашел бы?

— Да ведь неловко, Макар.

— Неловко сидеть на бороне, когда она зубьями кверху.

Денис рассмеялся.

— У меня, Макар, сейчас какое-то непонятное положение.

— А что непонятного? — возразил ефрейтор и, перескакивая с «вы» на «ты», стал рассуждать: — Временное положение. Пока не поправитесь. Запрягут, не волнуйся. — Макар говорил, а руки его будто сами собой собирали на стол какую-то снедь. — Ты ешь пока, а мы тем временем говорить будем. Для выздоравливающих положен полдник. Я стаканчик сливок приберег. Плохо, морковного сока нет, располезная штука в вашем положении… Ты давай, брат, не теряй времени зря. Глотай себе и глотай. От меня не отделаешься, можешь быть спокоен.

Чулков, выпив стакан сливок, спросил:

— Говорят, досталось полку при форсировании Днепра?

— Еще как досталось! Залп давали за залпом. И целым полком. А знаешь, что такое ахнуть полком? В считанные минуты надо изменить позицию, иначе тебя накроют снарядами или бомбами.

— И накрывали?

— В драке даже боксер-чемпион получает ответные удары. А мы не боги. Ахнем — земля горит и дыбом становится, но и сами себя демаскируем. Стоим, конечно, на колесах, да за пять минут куда ускачешь? Боятся нас очень, а следят неотступно. Случалось, накрывали… От дивизиона вон три установки осталось, да и то одна с покореженным боком. А бывало…

Договорить Дергач не успел. Почти на бреющем полете пронеслись два «юнкерса». И сразу же одна за другой ахнули бомбы.

Чулков еще до взрыва распластался на земле.

— Жив?! — крикнул Макар.

Чулков поднял голову, огляделся. Одна из бомб разорвалась неподалеку от замаскированных установок.

— Неужели обнаружили? — вскричал Макар. — Вот уж худо будет!

Денис поднялся.

— Может, в дивизион доложить?

— Уж доложили, поди-ка, — отозвался Макар.

— Все же взгляну, что там, — сказал Денис и помчался к установкам. Бежал легко, пружинисто — сказывались занятия физкультурой.

Еще издали заметил, что с двух установок сорвало брезенты. Часовой, раскинув руки, лежал на земле, грудь его и голова были залиты кровью. Он еще находился в сознании и стонал.

Выхватив из кармана раненого индивидуальный пакет, Денис быстро сделал перевязку. Поднял автомат часового, огляделся, соображая, что предпринять дальше.

На глаза попался полевой телефон. Покрутил ручку.

В трубке кто-то негромко ответил. Слов не разобрал, но сейчас важно, чтобы его услышали.

— Говорит сержант Чулков. Я из пополнения. Срочно доложите в штаб дивизиона, что от взрыва бомбы тяжело ранен часовой. При взрыве сорваны брезенты с двух установок. Они сильно иссечены осколками. Позвоните в медсанчасть. Нужны носилки с санитарами. Первую помощь я оказал. До подмены остаюсь за часового. Поняли?

— Понял, товарищ гвардии сержант.

— Повторите.

На другом конце провода повторили. Положив трубку, Денис подошел к таинственным «катюшам», которые ему еще ни разу не доводилось видеть.

Боевая установка, свободная от мин, оказалась очень простой по устройству. На шасси «студебеккера» умещался ажурный переплет металлоконструкций. Восемь рядов швеллерных брусьев, скрепленных уголками железа, ровными рядами были уложены на сплетения металлических трубок и блестели отполированной сталью. Эти брусья и крепления чем-то напоминали широкие пожарные лестницы, когда их сложат звеньями одно на другое.

«Как же ракета держится здесь?» — с недоумением подумал Денис.

Он подошел ко второй машине. На заднем конце брусьев были уложены длинные, сигарообразные мины со стабилизаторами, похожими на те, которые много раз видел на 82-миллиметровых минах; эти лишь размером побольше и помассивней. Висели «сигары» и на нижней стороне брусьев.

«Не магнит ли их держит?»

Заглянул с торца и отгадал хитрость. В брусьях был вырезан паз, в него плотно входил штифт, напоминавший букву Т. Этот штифт составлял часть корпуса мины.