Читаем Смех без причины полностью

Я в детстве очень любил, когда отец надевал награды и ордена. Или дядя Леня, он был танкист. Я старался на 9 Мая рядом с ним идти. У него и орден Ленина был, и орден Боевого Красного Знамени. Он был героический человек. А отца всем домом заставляли надевать ордена. Неудобно ему было «звенеть», надевал просто колодки. До сих пор у меня в сейфе хранятся все его награды. Это было такое поколение, скромное, ничего не видевшее, кроме войны, разрухи и тяжелого труда. Они не застали особого благополучия.

Сейчас, много гастролируя по зарубежью, я часто вижу благообразного вида старичков и старушек из Европы или Америки, которые, отработав положенный срок, на заработанные деньги путешествуют по миру. Представить страшно, если бы у моей мамы не было сына – известного артиста, как бы она могла прожить на свою мизерную пенсию. Натерпевшись в молодости, наши родители не имеют старости. Самым большим достижением в государстве должно бы стать достойное обеспечение безбедной старости ветеранам. Их не так уж много осталось. Чтобы хоть в конце жизни они почувствовали на себе заботу государства, которому отдали всю свою жизнь и здоровье. Многие победители в Великой Отечественной сейчас бедствуют.

В 2010 году исполнилось шестьдесят пять лет со дня Победы в Великой Отечественной войне, но не вижу я глобальных изменений в жизни наших ветеранов. Я их всех считаю героями, тех, кто дожил. А дожили те, кто на войну попали совсем молодыми, а то и просто детьми.

Было бы идеально, если бы государство бросило клич нашим бизнесменам, миллиардерам и олигархам – по количеству богатых людей мы впереди планеты всей, кликнуть бы клич крупным холдингам и корпорациям, которых полно, чтоб выделили каждый по одному миллиарду рублей и дали бы старикам к этому празднику хоть сколько-нибудь внушительную сумму. Пусть почувствуют себя защищенными, состоятельными. Их так мало! Вот это был бы настоящий подарок. Я искренне благодарен нашим ветеранам за Победу и кланяюсь им в ноги. Дай вам бог здоровья, любви и заботы ваших родных и близких.

Глубоко и искренне благодарен жене Тамаре, которая тридцать шесть лет прожила со мной рядом. Все эти годы я успешно изображаю глухого и немого в тех случаях, когда она меня «воспитывает». Я человек сложный, с перепадами в настроении, но она у меня мудрая, красивая женщина и искусная балерина. И очень прямая, молчать не станет. Поэтому часто молчу я. Но самая большая ее заслуга в том, что у нас родилась Настя. Поздний ребенок, множество противопоказаний, но Тамарочка мужественно все это прошла. И победила. Я очень благодарен ей за то, что она правильно воспитала Настю – это чудесная девочка, трудяга, совершенно не звездная дочка.

Можно много говорить о ее балетных данных, но она, прежде всего, характерная артистка. Быть балериной и артисткой – это очень большое дело!

Благодарен своим педагогам. Моему первому педагогу по вокалу Борису Брониславовичу Поджуку, директору Курского музучилища. Благодарен своему педагогу в ансамбле песни и пляски, благодарен руководителю Ансамбля песни и пляски Московского военного округа Сурену Баблоеву – народному артисту, прекрасному музыканту, дирижеру – за то, что он поверил в меня. Я был не просто солдатом, я был певцом и ведущим концертов. Петру Ивановичу Селиванову, солисту Большого театра; моему режиссеру Георгию Павловичу Ансимову, художественному руководителю Театра оперетты. Пять лет он меня учил и на пятом курсе взял в театр. Он благословил меня на эстраду, хотя был очень против, но искренне радовался моим успехам.

Благодарен Левочке Оганезову и первому своему аккомпаниатору Элле Тахтаровой. Она была известной пианисткой в Москонцерте, чудесный музыкант, мы с ней делали первые мои пародии. Благодарен Юрию Маликову, руководителю ансамбля «Самоцветы», за то, что он тоже поверил в мой талант. Пародийные номера я делал именно в «Самоцветах», где и познакомился с чудесными ребятами: это супруги Пресняковы и маленькие Вовка Пресняков и Димка Маликов; потом Леша Глызин, Саша Барыкин, Саша Буйнов. Кстати, Саша Буйнов, который работал в соседнем коллективе «Веселые ребята», тоже был моим аккомпаниатором. В Чехословакии мы с ним делали пародии на Магомаева, на Карела Готта. Я ездил с концертами с «Веселыми ребятами» и вел концерт на чешском языке, а Саша Буйнов мне аккомпанировал.

Я благодарен Роману Казакову и Илье Олейникову – моим партнерам; Ефиму Александрову и ребятам, которые со мной работали, – Володе Жукову и Ирине Богачевой.

Благодарен несказанно режиссеру Любови Гречишниковой, которая со мной работает много-много лет, и все мои юбилеи этих лет, все мои новые концерты – это все Люба. Пятидесятилетие мое мы с Достманом, моим другом, учеником, известным продюсером, устроили достаточно ярко, в ГЦКЗ «Россия». И с тех пор Любочка Гречишникова, обожаемая мною женщина, талантливей ее режиссера я не знаю, является бессменным режиссером всех моих юбилеев. Она режиссер номер один, и без продолжения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
100 знаменитых анархистов и революционеров
100 знаменитых анархистов и революционеров

«Благими намерениями вымощена дорога в ад» – эта фраза всплывает, когда задумываешься о судьбах пламенных революционеров. Их жизненный путь поучителен, ведь революции очень часто «пожирают своих детей», а постреволюционная действительность далеко не всегда соответствует предреволюционным мечтаниям. В этой книге представлены биографии 100 знаменитых революционеров и анархистов начиная с XVII столетия и заканчивая ныне здравствующими. Это гении и злодеи, авантюристы и романтики революции, великие идеологи, сформировавшие духовный облик нашего мира, пацифисты, исключавшие насилие над человеком даже во имя мнимой свободы, диктаторы, террористы… Они все хотели создать новый мир и нового человека. Но… «революцию готовят идеалисты, делают фанатики, а плодами ее пользуются негодяи», – сказал Бисмарк. История не раз подтверждала верность этого афоризма.

Виктор Анатольевич Савченко

Биографии и Мемуары / Документальное
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное