Читаем СМДБВБИП полностью

Ее цинизм – ах, как же хорошо дураку, ну ее в баню, в самом деле. Приходится закрывать глаза, иначе слишком много страждущих выразить свой взгляд, отношение, а то и вовсе снизойти до совета. Чтоб вас. Сообщество воплощенных богов, вашу, повторюсь, мать, трудно на всю ораву потерпеть одного смертного.. Да как же может быть кому-нибудь не важно ее – nota bene, аж восклицательный знак просится, мнение. Можно, пожалуй, монетизировать, но приятней не замечать. Ах, как же хорошо персонажу – собственного повествования, мимолетное воспоминание за границами сна, какие-то тени, едем дальше. Приятная усталость. Чай.

Разговор. Как объяснить женщине, что ее половые признаки безусловно притягательны, но однообразны, и, если уж смотреть, то интересней в глаза. Краски, тона, эмоции играют на лице; когда не танцует – с ним внутри или без, тело не акварель, но фабричная пластиковая кукла из типовых движений на шарнирах. В остальном вполне, ни капли чужеродного, ни единого рисунка, обманет красиво, если не сказать увлекательно..

– Чтобы получить уж совсем все, тебе бы добавить еще французский, – не снисходительно, нет, что называется здесь уже, разговор поддержать.

– Je parle.

Поддержал. Неожиданно. Хорошо хоть, на пути в эту живописную келью стоит услужливый, но вечно занятой администратор с терминалом считывания кредитных карт, иначе ведь можно и совсем поехать. Снова настырно лезут воспоминания: персонаж, но роман-то о себе. Второй, конечно, английский, спрашивать излишне, уведомит сама. Однако же, зри в корень, лучше всего смеется над собой, а жизнь это комедия, где и трагедия-то уместна, чтобы комедию ту по достоинству оценить.

– Нам пора, – восемнадцать минут закончились. Что это за радостная новость, женщине не надо объяснять. На вопрос ты нужнее цифрам или они тебе, ответ универсальный.

– Еще чайник, пожалуйста.

– С мятой?

– Да хоть с ядом, – переживем. "Один-два-три-яйцо", вспомнилось и срослось, – Лишь бы горячий.

Ты здесь, конечно, олень. Не жадный, не хам, не трус, не враль и не трепло. Не Шариков, в общем. Еще и свободный. Ну и мирок, где нищими рождаются; чего ж ты ждешь от наглой паперти. "М-да", – Николай задумался, но лоб не наморщил: привычка. После эдаких открытий автор привычно бросается переписывать в разных вариациях "Овода" Войнич, но автор нынче взял самоотвод; взаправду. Мы в гальюне, где красота предпочитает низость, изворотливость, посредственную – что-либо нетривиальное сразу табу, беспардонную, непременно примитивную, ложь. Логика: совсем жутко, она культивирует себе подобных. Теперь спокойно: вопреки собственной выгоде, наперекор самке. Вывод: где ложь побеждает все, ее организм подстраивается под нужды воспроизводства. Вывод совсем грустный: нечего на зеркало пенять, поверил попу – готовься лизать.. "М-да", – Николай задумался, не мотнуть ли в начало, чтобы, так сказать, собственной волей.. Впрочем, здесь раньше вешали; и неплохо вешали. Земля помнит, земля знает. Разберемся.

– Если только сознание не прививка парой нейронов от мозга гостя из чужой атмосферы. Кстати, вполне..

– Закажем фруктовую тарелку? Что ты сказал?

– Что последовательность вопросов выдает приоритетность. Не старайся выглядеть глупее, чем себе кажешься.

– Повтори, пожалуйста, – снова переигрывает. Дальше.

– Не тупой, – версия третья: раба из образованного порядочного человека лепить труднее. Версия четвертая: не усложняй. Воспитание, нищета под кожей, шабаш. Глазки закрываем, танцуем. Money talks: как повторил раз восемь плутоватый мастер с желтым брюхом, голову придется менять. Посмотрим. Уравнение из серии, что проще: разнообразить в порядке индивидуальности штаны или ходить в одних и тех же по разным местам. Проще без штанов. Доходчивее тоже. Спать.

Французы, говорят, задумываются о пенсии непосредственно в момент совершеннолетия. О том, насколько больным является общество, где допускается планировать на полвека вперед, не хотелось и думать. А хотелось, соответственно. Бывает суицид от отчаяния. А случается.. Почему нет. Единомышленников допускается искать, а случается.. Почему нет: создать. Возьмите брошюру анонимных алкоголиков, замените выпить на жить и можно внимать. Вникать, искать, слушать и понимать. Человеку нужна идея.. Почему нет: самоубийство как минимум красиво. Безусловно и всерьез. Шаг вперед по собственному желанию, без страха и блефа, шаг. Доказательство движения, хотя бы одному себе. Без глупых записок и напутствий мнимым друзьям; шаг.

Религия, помимо прочего, это иллюзия цели, ощущение осмысленности всякого действия и, следовательно, мгновения. Для чего-то, значит не вместо себя, но вместе – с заботой о себе еще чего-то: пусть будет, если хуже не будет. Логично и глупо одновременно искать смысл в бессмыслице: мир, который просто есть. Удовольствия это установленная физиологией, иначе тем самым миром, потребность, а дальше разве только красота.. У нее есть задача воспроизводства, в отличие от тебя, у которого ничего подобного нет. Осознать динамику, наплевать на слова и..

– Как ты вообще машину-то ведешь?

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Михайлович Кожевников , Вадим Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее