Читаем СМДБВБИП полностью

Взаимодействие: слушаем и воспринимаем все, как персональное. Знакомый анамнез, так ведь и порядочный психолог предпочтет делать табуретки – из дерева, не из людей. С Бесом завсегда приятно повидаться. Если бы мне баба посоветовала идти шить пуховики, я посадил бы ее с папашей в известное помещение сдохнуть от голода или удушья – как повезет, а потомство сдал бы в детдом. История, впрочем, не знает сослагательных наклонений, тем и живем. Что делает в первую очередь наркоман – оценивает возможности пространства вокруг. И да, скучно не будет. Запах. Попы и женщины.. Враги есть враги.

Первой женщине было двадцать три. Ее отличало завидное свойство: нигде, ни на какой фотографии в целом, уже глянцевом тогда мире, нельзя было – хоть и впрямь пиши узреть, столь неописуемой красоты. Через двадцать это повторится, с мельчайшими деталями вплоть до даты рождения – и возраста, конечно, но теперь.. «Как ты разговаривал с ним», – едва прозвучал вопрос, и мгновенно, далеко за гранью сознательных действий, самка явилась. Наконец, то неподдельное животное шипение и оскал, которому научился – у лучших учителей. Впрочем, учебой назвать такое трудно, скорее коммуникация, желание ребенка играть вместе, но для этого нужно, чтобы стая, ее вожак, признали. Как всегда, смеялся, представляя сколь бессмысленны выдумки человечьей власти перед лицом его клыков.

Всякий раз везло, у обеих хватало мужчин – в таких случаях непременно покорных, что смывали запахи, подкармливая самоуверенность и убаюкивая осторожность. С ее самкой ты, в принципе, заодно с самого начала, она констатирует жизнеспособность потенциального производителя в текущей данности, штрихи к портрету происходящего ее не касаются. У нее свои дела.

Почему-то Сергей Васильевич Рахманинов, и будучи всесторонне образованным, не считал нужным предварять свои концерты долгими прелюдиями на тему собственных ощущений по поводу грядущей игры на фортепиано. Сегодня любой вот тот самый, компилятор чужих треков программно спроектированной музыки считает долгом долго ведать, а лучше сразу глаголить, о случившихся у него по этому поводу переживаниях. Вы точно уверены, что мы становимся умнее? Как выразилась великая мудрая женщина – в белом пуховике: «Как вы, млять, живете без мозгов, дебилы?»

В связке образов, изображений, слов бог и дьявол, мужчина и женщина, первый всегда сильнее и умнее – основной императив, позволяющий женщине править. Тут же ключевые слова – вроде билингвы для расшифровки или еще как, и, конечно, огромный объем, склад информации, энергии, веры, совести, страха, ужаса, ненависти, чувства вины. Которые можно в нужный момент активировать – или они активируются сами на ключевой точке – например, проходя мимо дома – своего рода защита. Может, по тем самым каналам информации направлять.

Все, кроме равнодушия, уработает.


Бабы – это некрасивые неумные необразованные несчастливые; в том числе мужики. Прежде всего в подсознании, и тонна хирургических улучшений это не изменит. Если не забыть, что надо думать.. Необразованный человек прежде всего конкурирует, вопреки логике даже, ближе к обезьяне, поэтому прежде всего владеть. Добавим женское начало: с двенадцати до двадцати четырех – куда дольше, чем с двадцати четырех до сорока восьми, ты не вызывала влечения. Затем совершила искусственный переворот в облике, добавила манипуляций и прочего.. Но самоутверждение и владение останется ей ближе, удовольствие и оргазм ее засохли. Давить она будет красивых умных женщин прежде всего. Война, в которой последние – не естественные даже, вынужденные союзники. В условиях технического прогресса, бабы говорящие разве нужны. Мужчинам и женщинам.

Чсс у ребенка соответствует взрослому, но четырехчасовая дорога восьмилетнего мальчика длится неделю в его восприятии через тридцать лет. В ее представлении хитрый был куда лучше, чем великий. Хитрый – навык, великий только слово. ё

Вами восхищаюсь. Тимоша, аристократ не крови, но духа: знает наверняка, что тезка ширева уйдет после него – не даст ей угаснуть раньше – зачем. Имея бесконечность парной домашней баранины и свинины – эх и как же он на них смотрит.. Духа – в одну жизнь тот дух освоил, воплощение благородства, делится с новым младшим едой, хоть из своей миски: здесь этого бесконечность, все и так его. Дверь ему откроют по первому «мяу», гуляет весной сутками, возвращаясь тощий и голодный: как же должно «таращить» бога после года воздержания – ровно, чтобы еще год под кайфом спокойной неги проходить. Убогий чего-то шуй и десять минут после оргазма в тишине. Представьте действие в превышающее умножение, степень – в степень.. Да разве тут представишь. Какой, спрашивается, мудак придумал, что теоретическая возможность реинкарнации – за грехи. Мудак не глупый, взял очевидное и перевернул – ровно наоборот.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Михайлович Кожевников , Вадим Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее