Роберт Святополк-Мирский

Служители тайной веры

(1440 — 1515) преподобный,

основатель Волоколамского монастыря,

богослов, публицист и церковный деятель

ни войны, ни зверея,

дело исполняйте мужское, как вам Бог пошлет.

Марине, Евгению, Григорию - с благодарностью.

Пролог.

Дети Алексея Бартенева

Май 1479 года.

Сон не проходил, и оставалось просто лежать, уставившись в одну точку.

Конечно, грубая деревянная лавка в тесной грязноватой комнате маленького постоялого двора на окраине Гомеля не была рассчитана на таких великанов, как Филипп Бартенев, - он не помещался на ней – ноги торчали наружу, а если лежал на боку, рука свешивалась вниз до самого пола, потому что на лавке ей не хватало места…

Но дело было совсем не в лавке, и не в том, что он не привык спать днем, и не в том, что выспался ночью...

Мучительная тревога неизвестности, на­раставшая с каждым часом, болезненно терза­ла душу и не давала покоя...

Стараясь отогнать дурные мысли, Филипп пытался вспомнить что-нибудь хорошее, свет­лое, что ничем не напоминало бы о нынешнем положении, и в поисках такого воспоминания постепенно вернулся в далекое детство...

Он вспомнил тогда еще совсем новый боль­шой и красивый дом на берегу пограничной речки Угры, по ту сторону, которой раскину­лось уже другое — Московское — княжество, хотя никакого рубежа не ощущалось вовсе: люди говорили на одном языке, летом переплывали в лодках, а зимой ездили по льду друг другу в гости, вместе радовались, вместе печалились, женились, рожали детей, гуляли друг у друга на свадьбах и крестинах — в общем, все было хорошо...

Впрочем, может быть, это только в детских воспоминаниях...

Филипп вдруг вспомнил, сколько раз в ран­нем детстве отец, весь увешанный оружием, уезжал на какие-то войны и не возвращался годами... Мать и бабушка занимались им и его младшей сестрой Анницей, когда она родилась... Время от времени они опасались чьих-то набегов или нападений, прятались в лесу или вообще убегали за реку на москов­скую сторону к другу отца Федору Лукичу Картымазову, чье имение лежало почти на­против Бартеневке...

Вот тогда-то он и познакомился с дочкой Картымазова — маленькой, веселой, жизнерадостной Настенькой...

А потом нежданно-негаданно то ужасное несчастье — моровое поветрие...

Много людей вокруг умирало, и это было страшно, но самое страшное то, что их мать умерла тоже...

Филипп и Анница узнали об этом не сразу — их прятали от поветрия в какой-то землянке в лесу, а потом, когда они вернулись, бабушка плача отвела детей на кладбище и там сказала, что матушка их теперь на небесах и молится за них перед самим Господом...

А потом вернулся отец.

Алексей Бартенев десять лет воевал в раз­личных войнах, которые вели объединенные унией Великое княжество Литовское и Поль­ша, зарабатывая этим на жизнь и развитие свое­го имения, женился по любви, стал счастливым отцом двух детей и намеревался стать отцом еще, но меньшей мере десяти, как вдруг ковар­ная моровая зараза в три дня лишила его любимой жены и разрушила все жизненные планы.

И тогда он, попрощавшись со своим старым боевым товарищем Левашом Копыто, навсег­да оставил королевское войско.

Филипп помнил, как долго отец не мог прий­ти в себя от горя, а потом, обняв за плечи сына и дочь, сказал, что теперь посвятит себя толь­ко им.

Алексей Бартенев выполнил свое обеща­ние и лишь спустя много лет его сын Филипп и дочь Анница стали понимать, как много он для них сделал. А тогда, в детстве... Сначала это был сплошной кошмар. Отец заставлял десятилетнего сына и пя­тилетнюю дочь вставать ни свет ни заря и до темна заниматься самыми разнообразными воинскими упражнениями.

Интересно вспомнить, как менялось отно­шение детей к этим занятиям...

Сперва они протестовали, возмущались, пытались уклониться, проявляли неповиновение...

Потом, стиснув зубы, терпели...

Потом... Невероятно, но правда — им это стало нравиться!

Так продолжалось целых десять лет, и на восьмом году обучения они уже не могли обойтись без ежедневных занятий фехтовани­ем, верховой ездой, стрельбой из лука, постижения боевой тактики и стратегии, обучения всевозможным военным хитростям...

Теперь уже Филипп и Анница состязались друг с другом и любили эти состязания, хотя у каждого был свой конек, своя специализация, в которой одному никогда не удавалось угнаться за другим.