Читаем Служанка и виконт полностью

(Здесь она задумалась, но это не нашло отражения на бумаге. Наоборот, ее почерк стал более твердым и уверенным, чем раньше…

Когда ты обводишь пальцем мои губы, это вызывает у меня улыбку. Сначала слабую, затем губы расплываются, и скоро мне хочется раскрыть их и поцеловать кончик твоего пальца, дотронуться до него языком или даже, конечно, только слегка, прикусить его и потереться о твою ладонь, как ленивая избалованная кошка.

Слышишь, как я мурлычу? Не очень громко, но, поглаживая мое горло, ты чувствуешь, как в нем что-то дрожит от удовольствия.

А разве я всегда выгибаюсь, когда ты касаешься моей шеи? И я всегда откидываю голову и подставляю свои груди?

Не знала. Да и как я могла это знать, когда ты давал мне такое наслаждение, что я даже не сознавала, что я делаю?

Ах да, пожалуйста, спрячь лицо между моих грудей, это нетрудно, они такие сейчас большие, что ты бы удивился.

Они тяжелые. Ворот рубашки такой широкий, что я могу запустить внутрь руку. Могу взять одну грудь в руку. Да, я чувствую ее тяжесть. А вены стали более заметными и голубыми.

Это твой или мой палец обводит темный кружок вокруг соска? Теперь он тоже не такой маленький. Темнее и больше, красновато-коричневый, а сам сосок тоже стал не по-девичьи большим… интересно, понравится ли он тебе?

Я краснею, стыдясь того, что написала. Если я не остановлюсь, то, вероятно, брошу письмо в огонь.

Но я должна остановиться. Я слышу шаги доктора Распая. Время его визита. Он не очень высокого мнения обо мне, его несколько оскорбляет, что он лечит тело, не имеющее никакого титула, но он не может отказать гостье маркизы.

Хотя у меня нет титула, я все же придерживаюсь определенных принципов. Главный из которых заключается в том, что я не хочу, чтобы кто-то осматривал меня, в то время как я нахожусь во власти самого милого, нежного и такого соблазнительного кончика твоего пальца.

Я должна приготовиться. Дыши, Мари-Лор, как не устает настаивать мадам Рашель. Это мать мадемуазель Бовуазен, как ты знаешь, очень мудрая и опытная. Дыши медленно и глубоко, говорит она.

И вдох — выдох с каждым ударом сердца, я дышу тобой. Adieu, Жозеф. Будь здоров Я люблю тебя.

Adieu. Я люблю тебя.

Мари-Лор».

При первом же осмотре доктор Распай подтвердил токсемию и предписал Мари-Лор оставаться в постели до конца беременности.

— Поставьте у ее двери лакея, — сказал он маркизе, — на случай, если начнутся схватки.

Он подумывал также о кровопускании.

— Впрочем, начнем с лечения лекарствами и постельным режимом, — к великой радости Мари-Лор, решил он. Чтобы облегчить ее состояние, он прописал лекарство, которое девушка должна была принимать утром и вечером. — В нем содержится опий* — сказал он. — Что касается лежания на левом боку, — брюзгливо заметил он, — я не вижу в этом никакой пользы, но, полагаю, нет и вреда.