Читаем Служанка и виконт полностью

Еще одна желтая марионетка провела гостей через огромное фойе, где на голоса откликалось эхо. С высоким потолком, выложенное мраморными плитами, оно было почти пустым, вероятно, для того, чтобы посетитель сразу же увидел справа большую лестницу. Металлическая балюстрада, черная с золотом, имела необычайно сложный рисунок.

У Мари-Лор зарябило в глазах. Балюстрада походила на ветви лесного папоротника. Воображение рисовало веточки, слишком мелкие, чтобы их можно было разглядеть, спиралями уходившие в бесконечность, как рисунок дивной морской раковины, которую однажды подарили родители Жилю на его день рождения. На минуту она забылась, глядя на запутанные линии, созданные щедрой природой и теперь выкованные из железа.

— Мари-Лор! — прошипел Батист. Она догнала его и месье дю Плесси.

Следующая комната была отделана черно-белым мрамором, среди бронзовых и мраморных статуй и больших пышных растений стояло несколько хрупких изящных стульев.

Наконец двери открылись в комнату, где, по крайней мере так казалось, находилась мебель, на которую можно было сесть и получше рассмотреть сцены с мифологическими сюжетами, которыми были расписаны стены и потолок. Она подняла глаза и увидела Тезея, убегающего из лабиринта, и Аталанту, обгоняющую своих женихов.

Затем была столовая, отделанная панелями из расписной кожи.

И наконец, заставленная мебелью, но довольно уютная гостиная, с толстыми коврами на полу и старинными гобеленами на стенах.

Возле мраморного камина сидели две женщины, несколько спаниелей и безобразный мопс, дремавший на коврике у камина.

Батист и месье дю Плесси поклонились, а Мари-Лор неуклюже присела, глядя на женщин так, словно они тоже были частью фантастической обстановки дома.

И правда, женщина помоложе могла бы сойти с картины с мифологическим сюжетом. Ее платье, светлое, серебристо-зеленое, напоминало цвет моря на закате солнца, кремовое кружево — морскую пену, в которой блестели жемчужины и бриллианты. Ее улыбка была так обворожительна и мила, что, несмотря на растерянность Мари-Лор, отозвалась в ее сердце болью.

О Боже, разве не говорили, что маркиза толстая и некрасивая? Эта морская нимфа с губами, похожими на бутон розы, с ямочками на щеках и золотыми локонами и сверкающими как аквамарин глазами была самой прекрасной из женщин, которых когда-либо встречала Мари-Лор.

— Маркиза — это я! — раздался с другой стороны камина насмешливый гортанный голос. — А это мадемуазель Бовуазен. Вам лучше присесть, дорогая, у вас измученный вид.

Мари-Лор обрадовано опустилась на стул. Но что здесь делает любовница Жозефа?

— Боюсь, мадам, что Мари-Лор несколько потрясена, — объяснил месье дю Плесси, — я только что сообщил ей об аресте вашего мужа.

Маркиза кивнула.

— Мы очень рады, что вы здесь с нами, Мари-Лор. Нам кажется, что после того, как Жозеф рассказал нам обо всем, мы вас уже немного знаем.

— Благодарю, мадам маркиза. — Смущенная собственной реакцией, девушка все же призналась себе, что эта женщина ей нравится.

Она ведь оказалась и толстой, и некрасивой. Или, возможно, не такой уж некрасивой, если приглядеться. В ней было спокойствие и благородство, почти мужественность, если так можно сказать о женщине; угловатую фигуру с широкой талией скрывало свободное темное шелковое платье. Она носит траур? — не могла понять Мари-Лор. Платье было скромное; конечно, безумно дорогое, но удивительно удобное, как, например, платье для верховой езды. Казалось, маркиза не интересовалась стилем, а просто заказывала одежду, служившую знатной женщине как бы ливреей. Мари-Лор украдкой бросила еще один испуганный и ревнивый взгляд на мадемуазель Бовуазен и улыбнулась все понимающим карим глазам маркизы.

— Я огорчен смертью вашего дяди, мадам, — сказал месье дю Плесси.

Маркиза кивнула:

— Ну, у нас были трудности, но в конце концов нам удалось достичь согласия. Вы знаете, что это он заставил меня выйти замуж.

— Жанна, дорогая. — Мари-Лор удивилась, как тихий мелодичный голос мадемуазель Бовуазен может быть слышен на верхних ярусах театра. — Это благо, что ты вышла за Жозефа, потому что ни одна другая жена в Париже не сделала бы столько ради его освобождения, сколько сделала ты.

— Но я ему многим обязана, — несколько смущенно ответила маркиза.

Другая женщина улыбнулась:

— Мы ему всем обязаны.

Мари-Лор только смотрела и удивлялась этим улыбкам и словам. Смутная догадка мелькнула у нее в голове.

«Нет, — упрекнула она себя, — этого не может быть. Стыдно даже думать об этом».

Почему-то у нее стало теплее на сердце, она чувствовала себя счастливее. Но это счастье возвращало ее к страху за Жозефа и ее любви к нему. Ибо в этом мире невероятного богатства и изобилия красоты существовала любовь.

Маркиза рассмеялась:

— В Париже немного жен, богатых, как я, особенно после смерти моего дяди. Но добились ли мы каких-нибудь успехов в нашем деле, месье дю Плесси?