Читаем Служанка и виконт полностью

«О, и девушка, которую ты оскорблял. Не забывай об этом, Жозеф». Он вел себя отвратительно, покровительственно, только потому, что она слишком многое поняла из книги месье X, и это было ему неприятно. Конечно, он намеревался извиниться перед ней до ухода. Но Батист, который разыскивал его повсюду, явился с каретой мадам де Рамбу-то, когда Мари-Лор ушла на рынок.

Вероятно, тогда он думал, что это и к лучшему. Ибо она пробуждала в нем такие сильные чувства (как трогательно она выглядела, выходя из комнаты с гордо поднятой головой), что он мог бы уступить искушению и рискнуть собственным передним зубом.

Но увидеть ее здесь! Сначала Жозеф не мог в это поверить. Он должен был заглянуть ей в глаза. Неудивительно, что она чуть не выронила чашку, — направленным на нее взглядом он хотел выразить все, что мог. Конечно, окончательно узнав ее, виконт был вынужден проявить полное безразличие. Да и что он мог сделать? Наброситься на нее на глазах всей семьи? Или — еще более неуместно — пожать ей руку и осведомиться о здоровье ее отца?

Едва ли можно нарушить правила поведения в отношениях между хозяином и слугой, дворянином и простолюдином, которые установлены на основании дурацкого понятия о превосходстве аристократии. Вас моют и одевают, кормят, вам льстят и, если желаете, обслуживают, — низшие существа.

Эта мысль смутила виконта: в голове проносились воспоминания о содержательном разговоре с Мари-Лор, которые вытесняли желание затащить ее в темный угол, задрать ее юбки и быстро покончить с этим. Взять то, что ему нужно, и жить дальше, освободившись от своих непростых чувств. Доказав свое право на нее, как поступили бы некоторые наихудшие из его круга, например, старый мерзавец барон Рок.

— Пора ужинать, месье Жозеф.

— Спасибо, Батист.

— Между прочим, я знаю, как пробраться в ее комнату, месье Жозеф. Сегодня она будет спать одна, Луиза уехала.

— Ты же знаешь, я не злоупотребляю властью над прислугой, Батист.

«Лицемер, ты целый час только об этом и думаешь!»

— Да, месье Жозеф.

— Во всяком случае, с некоторых пор.

— Совершенно верно, месье Жозеф.

Виконт обвел взглядом тетради, разложенные на столе. Мальчишеские томления и цинизм распутника переплетались с остроумными замечаниями и множеством непристойных подробностей. Довольно жалкое творение, если подумать. А роман, который он пишет последнее время, о султане и сероглазой девушке из гарема — совсем не к месту, особенно в данных обстоятельствах.

— Но… месье Жозеф?

— В чем дело, Батист?

— Когда я тут вынюхивал, собирал сведения, я все время наталкивался на камердинера вашего отца, Жака. И Жак задавал те же самые вопросы, что и я. Особенно где она спит.

Если бы это была какая-нибудь другая девушка, его бы это могло позабавить. Правило не нанимать хорошеньких служанок было изобретением его невестки, довольно иезуитский способ установления своей власти над неуправляемой семьей и слугами. «Пусть старик делает, что ему хочется, — мог бы он тогда подумать. — Пусть и дальше живет так, как жил всегда — поступая эгоистично и недостойно; жить ему осталось уже недолго».

Если бы только речь шла о другой девушке, но не этой.

Он не имел представления, что ему делать. Но знал: что-то он сделает.

— Время ужинать, месье Жозеф.

Как он и предполагал, ужин был прекрасный. Родители всегда имели превосходный стол, даже в те времена, когда долги отца подорвали благосостояние семьи, рвы вокруг замка заросли сорняками, а мистраль срывал с крыши куски черепицы и камни с парапетов. Жозеф глотал суп, охлажденный консоме с хересом и грибами. Он был слишком взволнован, чтобы ощущать его вкус, но подозревал, что суп великолепен. Вероятно, все блюда были великолепны теперь, когда невестка взяла хозяйство в свои руки. Она принесла с собой огромное приданое вместе с твердым намерением восстановить былую славу семьи. Повсюду сновали штукатуры и плотники, превращая построенный в тринадцатом веке из грубо отесанных камней замок в маленький Версаль.

«Это было проще, — думал Жозеф, — чем сделать из Юбера элегантного джентльмена». Его брат, на шесть лет старше и на голову ниже, никогда не отличался ни светским изяществом, ни даже хорошими манерами за столом. Жозеф наблюдал, как высокий крепкий лакей наполнял бокал толстого брата и наливал ему суп. Юбер шумно хлебал и чавкал, его кружевные манжеты к концу ужина покрылись разноцветными пятнами.