Читаем Слушайте звезды! полностью

— Вот! — воскликнул хозяин клетки, театрально выбрасывая руку вперед. — Сейчас вы можете наблюдать Зимаря в активный период. Он пробудился! Зрелище, достойное пера Шекспира!.. Или Вольтера… — неуверенно, после короткой паузы, добавил он. — Словом, это вам не баранки есть. Это — жизнь, и это — искусство. Да, искусство, — повторил он непреклонно. — Искусство Зимаря! Я утверждаю. Послушай-ка, Зимарь, тебе ведь хорошо сейчас, не так ли?

Зимарь непонимающе взглянул на хозяина. Казалось, этот вопрос застал его врасплох.

— Да, — наконец, еле слышно, произнес Зимарь.

— Неправда! — крикнула девушка, что стояла ближе всех к клетке и уже долго с немым состраданием глядела на Зимаря. — Неправда! Ему сейчас очень плохо. Разве вы не видите?

— Что ты понимаешь, детка? — рассмеялся хозяин. — Все вы такие: вам бы только пожалеть. Для вас это так, игра. А уж я-то своего Зимаря понимаю. Он — мой хлеб. И я знаю, когда ему плохо, а когда — хорошо.

— Неправда, — повторила девушка. — Вы не видите самого главного.

— Это чего же, позвольте-ка спросить? — недобро прищурился хозяин.

Она стояла перед ним — маленькая, щуплая, в легком не по сезону, коротком стареньком пальтишке, самая обыкновенная девчонка, миллион таких…

Но ее глаза!..

— Шла бы ты отсюда, — посоветовал хозяин, отворачиваясь от нее.

По толпе — из края в край — порхнул согласный и язвительный смешок.

Но девушка, как будто и не слыша ничего, шагнула к самой клетке и, просунув руку между железными прутьями, потянула Зимаря за полу шубы.

Тот чуть вздрогнул и вопросительно, с тревогой взглянул на нее.

Непонимание и странная какая-то надежда…

— Зимарь, — позвала девушка, — ты не волнуйся. Все будет хорошо. Я…

— Кто ты? — глухо спросил Зимарь. — Я… тебя знаю? Он словно силился сам угадать недоступное ему.

— Я слышала о тебе, — быстро зашептала девушка. — Я нарочно пришла. Я подумала…

— Ты еще тут?! — схватил ее за рукав хозяин клетки. — Я, кажется, сказал…

— Не горюй, Зимарь! — бросила девушка через плечо. — Я приду. Скоро…

Не докончив, она прощально махнула рукой и пропала в скопище зевак.

К полуночи небо разъяснилось, и в морозной тьме замерцали звезды.

Хозяин клетки отправился в гостиницу, где во втором этаже за подобающие деньги снял себе маленький уютный номер с широкой кроватью, фаянсовым умывальником и малиновой портьерой на окне.

Хозяин себе цену знал и прибедняться не любил.

Зимарь остался ночевать в клетке. Он запахнул на себе шубу, поднял воротник и свернулся калачиком на заиндевевших досках пола.

Перед уходом хозяин сказал:

— Сегодня был удачный день. Повезло же мне, черт возьми, когда я встретил тебя!.. Так бы теперь и колесить всю жизнь, о куске хлеба не заботясь! Да ведь и ты, брат, устроился недурно, а?

Зимарь ничего не ответил.

— Ладно, — добродушно произнес хозяин, — когда-нибудь мы с тобой поговорим начистоту. Не век же тебе молчать… Ну, до завтра.

Зимарь остался один. Он лежал без сна долго.

В его голове не роились воспоминания, не выстраивались в причудливые картины славные мечты о будущем, не теснились в груди обиды, горести, не томило его ничего, способное гнать сон, и тем не менее он ворочался с боку на бок, вздыхал и печально глядел в темноту.

Странно, зима была его стихией. Откуда ж эти вялость и апатия, тоска?

Болезнь?

Нет, он зимою вовсе не болел. Даже смешно — в любимый-то сезон!

Причина таилась в другом.

Он внезапно поймал себя на удивительном, даже забытом чувстве. Чувстве ожидания…

Он даже не знал, чего именно ждет. И зачем. Вернее, ощущал и через это — знал, но вдруг забыл, поскольку чувство, обостренное, из подсознания, явилось вместе с радостью от наконец нагрянувшей зимы, а после эта радость понемногу испарилась, и чувство вместе с ней ушло…

Рядом с клеткой, в темноте, послышались шаги.

— Зимарь, ты спишь?

И память наконец-то возродилась!

Вот кого он ждал! Пускай не отдавая в том себе отчета… Верил — в ожидании, и вера подменяла знание до самого последнего момента.

— Зимарь, почему ты такой?

— Какой? — спросил он очень тихо.

Что-то может случиться, показалось вдруг ему. Но зачем? И почему сейчас? Ведь он уже бежал от перемен — однажды…

— Ты — в клетке. И тебя называют — Зимарь… Тебя это не удивляет?

Ничуть. Клетка — мой дом, я привык. А имя… Оно кормит меня.

— Оно посадило тебя в клетку! Да-да! Ну, скажи, почему тебя так зовут?

— Почему? — он склонил голову набок, силясь хоть что-нибудь различить во тьме. — Наверное, у каждого свой сезон в году, своя пора в жизни. Я — зимний человек. Со снегом и морозом я как бы возрождаюсь вновь и вновь.

— Но тогда всех нужно посажать в клетки и показывать, как диковинных зверей!..

— А почему бы и нет? Если в конце концов начинаешь понимать, что клетка неплохо тебя прокормит…

— Ты, вероятно, очень одинок?

— Теперь — нет. Теперь…

— Хочешь, я открою клетку?

— А потом?

— Мы убежим. Я давно уже хотела встретиться с тобой, Зимарь.

— Ты, наверно, тоже очень одинока, если так говоришь?

— Да.

— Но зачем я тебе?

— Каждому нужен в жизни свой поводырь. Мне нужен ты, Зимарь. Я это поняла, как только услыхала про тебя.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Летица.