Читаем Слушай, тюрьма! полностью

Высшая правда победила мелкую правду. 99 овец оказались дороже одной. "Кто мой ближний?" - спросил у Иисуса тот, кто желал оправдать себя. На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо" (Лк. 10, 30-31). И левит прошел мимо, но самарянин, чужой, сжалил-ся. И, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем (33-34). Так кто же из них троих - священника, левита и самарянина, был ближним израненному разбойниками? - спрашивает Господь у того, кто желал оправдать себя. Он отвечает: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же (37-38).

Великий Инквизитор был честнее, чем "разрешенные попы", он сказал Христу прямо: "Мы исправим подвиг Твой".

Подумать только - какое прочное единство! Единство пастырей и пасомых, охваченных страхом!

Наши дети кричат о помощи, но им не отвечают. Не молчат только друзья Иова. Они все так же защищают прерогативы Бога, Его власти. Они уверяют, что христианам совсем не обязательно защищать своих братьев по вере, что для этого существует Бог. И всякая защита - "от лукавого", всякая поддержка узников Христовых может только принести вред. "Искушения, искушения, шепчут они, закатывая глаза. - Это только навредит". Кому же? Узникам вред уже нанесен. Значит, тем, кто защищает их? Или тем, кто их гонит? Друзьям Иова всегда мнится, что они защищают правоту Бога. Наверное, они забывают, что правота Бога - это Его любовь. Прав бывает не тот, по слову Бога, кто защищает Его, ибо Бог поругаем не бывает (Гал. 6, 7) и, естественно, в защите не нуждается, прав тот, кто побеждает любовью страх, как проказу, как чуму, как тотальную эпидемию. "Милостивый должен быть выше своей правды" (преп. Исаак Сириянин).

Церковь стоит на крови мучеников, тех, кто исповедовал Христа до смерти, и тех, кто защищал исповедников, умирая за это на кресте.

По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Иоан. 13, 35).

А если нет любви?

И все же я не могу быть уверенной в этой очевидности. Наверное, это во мне говорит моя обида... Они, скорее всего, правы, я недостойна любви, недостойна, чтобы мне перевязали раны. Я сама никому не перевязывала еще ран, я ни для кого не пожертвовала собой. Почему я должна получить в награду любовь и сочувствие? Разве я достойна их? Составление "Надежды" было моим служением, моим христианским долгом. Оно естественно. Бог дал мне ту самую "единст-венную мину" в долг, которую я должна была, как каждый христианин, "пустить в рост".

Господь учит нас сознавать себя рабами, ничего не стоящими, ибо сделали, что должны были сделать (Лк. 17, 10). О, как легко считать себя ничего не стоящей рабой Божией! Но как недолго живет во мне это благодатное чувство!

Есть высшая правда, борюсь я с собой. Они молятся. Молитвы безопасны. Их не слышат власти, они слышат только молитвы о себе, им громко поют "Многая лета", а о нас молятся тихо. Молились бы тихо, - увещевает меня начальник тюрьмы. Зачем зажигать свечу так, чтобы все видели свет, как призывает Христос, не лучше ли сокрыть ее? Зачем проповедовать на кровлях (Мф. 10, 27), не лучше ли таиться? Зачем доверять словам Христа: не бойтесь убиваю-щих тело, души же не могущих убить (Мф. 10, 28)? Зачем верить обетованиям Бога о том, что "боязливых" наряду с убийцами, любодеями и чародеями, и неверными, и всеми лжецами ждет участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая (Отк. 21, 8). Да и кто теперь верит в эти пророчества, скажут одни, а другие рассердятся: ну, вот, уже и озеро серное... Да разве можно в наши особые времена пастырям полагать жизнь за овец своих, как заповедал Христос (Иоан.10, 9-16)?

Другое время. Мы спасаем Церковь, мы спасаем свой приход...

Мы нужны своему приходу! Зачем?

Христос говорит, что Ему не нужен этот "приход", если приходящие к Нему не посещают узников в темнице и не оказывают милосердия больным, нагим, голодным. Церковь, которая не благотворительствует, не защищает открыто гонимых Христа ради, которая стыдится своих исповедников и боится открыто признать своих мучеников, - не Церковь. С категоричностью и бескомпромиссной жестокостью говорит нам Господь об этом: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня... истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне (Мф. 25, 41-45)