Из-за пелены зловонного дыма, поднимавшегося с пепелища, перемешанного с клочьями тумана и косыми струями дождя, в саду уже в двух метрах невозможно было ничего разглядеть. Джоя и след простыл. Кристина понятия не имела, где его искать, она вслепую двинулась налево, тяжело дыша из-за едкого дыма и тисками сдавившего грудь страха. Она наткнулась на искореженную дверцу холодильника, прошла между карликовыми апельсиновыми деревьями, на одном из которых висела простыня, и наступила на валявшуюся в траве, метрах в десяти от косяка, дверь. Потом увидела Макса Стека. Она был живой и пытался выбраться из колючих розовых кустов, в которых застрял. Кристина прошла мимо него, она по-прежнему звала Джоя и по-прежнему не получала ответа. Вдруг ей стало не по себе: среди кучи хлама она заметила куклу Джоя.

Взрывом ей оторвало обе ноги и руки, голова обгорела, в животе зияла прореха, из которой вываливалось наружу все, чем она была набита. Это была всего лишь игрушка, но странным образом в глазах Кристины она стала неким предвестником смерти, символом того, что она могла увидеть, когда наконец найдет Джоя. Она пустилась бегом, стараясь, чтобы изгородь оставалась в поле зрения, как безумная кружила по участку в поисках сына, спотыкалась, падала, снова вставала и не переставала молить бога об одном – чтобы увидеть Джоя целым и невредимым.

– Джой!

Тишина.

– Джой!

Тишина.

Дым разъедал глаза. Она с трудом что-либо различала.

– Джо-о-о-о-й!

И вдруг она увидела его. Он неподвижно лежал в глубине участка, возле калитки, ведущей в проулок, уткнувшись лицом в мокрую от дождя землю. Чубакка, склонившись над мальчиком, обнюхивал его шею, точно надеясь обнаружить в нем признаки жизни, но тот оставался неподвижен, пугающе неподвижен.

Глава 36

Кристина опустилась на колени и отогнала собаку.

Она взяла Джоя за плечи.

Мгновение она не решалась перевернуть его, боясь увидеть обезображенное лицо или выбитые осколками глаза.

Их накрыла очередная волна дыма, поднимавшегося над горящими руинами, вызвав у Кристины приступ кашля, по щекам ее катились слезы, наконец она бережно повернула Джоя на спину. На лице не было никаких повреждений, его лишь запачкало грязью, да и ту быстро смыл дождь. Порезов или открытых переломов она не обнаружила. Крови, слава богу, не было.

Его веки затрепетали, глаза открылись, и он рассеянно посмотрел на нее.

Джой просто потерял сознание.

Вдруг она почувствовала себя так свободно и легко, словно парила над землей.

Она прижала его к себе, а когда взгляд его прояснился, поводила перед глазами тремя пальцами и спросила, сколько пальцев он видит, для того чтобы убедиться, что нет сотрясения мозга. Он в недоумении часто заморгал.

– Милый, сколько здесь пальцев? – повторила она.

Джой хрипло откашлялся, очищая легкие от дыма, и наконец сказал:

– Три. Три пальца.

– А сейчас?

– Два.

Макс Стек, выбравшись из розовых кустов, подошел к ним.

Кристина продолжала допрашивать Джоя:

– Ты узнаешь меня?

Похоже, он был озадачен, но не потому, что затруднялся ответить, а потому, что не мог сообразить, зачем она задает такой вопрос.

– Ты моя мама, – произнес он.

– А как тебя зовут?

– Ты что, не знаешь?

– Я хочу убедиться, знаешь ли ты, – сказала она.

– Ну, конечно, знаю, – сказал мальчик. – Джой.

Джозеф. Джозеф Энтони Скавелло.

Никакого сотрясения у него не было.

Почувствовав удивительное облегчение, она крепко прижала его к себе.

За ними, сидя на корточках, кашлял Сэнди Брекенштейн. У него была рассечена левая бровь, и половина лица залито кровью, однако серьезных ран не было.

– Мальчика можно нести? – спросил он – С ним все нормально, – сказал Макс Стек.

– Тогда давайте выбираться отсюда. Как бы они не стали разнюхивать, достиг ли цели взрыв.

Макс открыл калитку.

Чубакка кинулся вперед, в проулок, остальные двинулись следом. Это был узкий проход, по обе стороны тянулись задние дворы, кое-где попадались гаражи и стояли мусорные баки. Стоков для воды не было, и она устремлялась по узкому проулку вниз к водозаборной трубе у подножия холма.

Они вышли на середину проулка, превратившегося в русло неглубокого ручья, не зная, в какую сторону идти, как вдруг во втором доме выше по склону открылась калитка, и оттуда появился высокий мужчина в желтом дождевике с капюшоном. Даже в сумеречном свете, сквозь дождь Кристина увидела, что он вооружен.

Макс выхватил револьвер и, держа его двумя руками, закричал:

– Брось оружие!

Но незнакомец открыл огонь.

Макс, не раздумывая, трижды выстрелил, доказав, что он первоклассный стрелок. Не успел над холмами смолкнуть звук выстрелов, незадачливый убийца свалился на землю, раненный в ногу. Поднимая столб брызг, кубарем покатился по склону, полы плаща вздымались, словно крылья гигантской яркой птицы. Он сбил два мусорных бака, и его наполовину засыпало вывалившимися оттуда отходами. Пистолет выпал у него из рук и завертелся на асфальте.

Они даже не остановились посмотреть, жив он или мертв. Поблизости могли находиться другие слуги Сумерек.