Читаем Слуга тигра полностью

– Нет. Все в порядке, – ровным голосом ответил тот, не поворачиваясь. – Не думайте обо мне, я всего лишь слуга. Лучше позаботьтесь об утонченных чувствах юного господина Ма… – он сглотнул и отвернулся снова. – Ма Сяньфэн – замечательный, благородный человек.

Сун Цзиюй удивленно поднял брови. Слуга, значит… Сказать бы, что слуги не устраивают сцен, но на память пришел Жу Юй.

Он вздохнул.

– Если тебя что-то гнетет, я выслушаю.

Хэ Лань отошел к столу.

– Вы обменялись веерами. Так прелестно, очень возвышенно. – Он взял веер, раскрыл его и засмеялся горько. – Я даже прочитать не могу… Наверняка красивые стихи.

Сун Цзиюй вспомнил кривые иероглифы в отчете и, кажется, начал догадываться, в чем дело.

– Грамотность и умение вести красивые речи – это еще не все, – мягко сказал он. И подумал, что это несколько лицемерно звучит от человека, сдавшего экзамен на высшую оценку.

Хэ Лань дернул плечом в ответ, не поднимая глаз.

– Мне недоступно не только это. Я… подлое существо. Даже представить чувства господина Ма мне невозможно. Простите.

Сун Цзиюй хотел сказать ему, что образованность и утонченность достигаются учением, но мальчишка уже выбежал из кабинета. Ну пусть остынет, разве магистрат ему нянька?

Он пожал плечами и, придвинув к себе конверт, открыл послание.

Из конверта выскользнул плотный гладкий лист бумаги, на котором уставным почерком написано было приглашение отужинать в резиденции Цюй.

Сун Цзиюй глухо зарычал сквозь зубы. Да когда ж они усвоят, что подлизываться бесполезно?

«Впрочем, – подумал он, – это одно из самых старых аристократических семейств в городе, наверняка их предки знавали Сунов. Не посетить их было бы совсем уж невежливо. К тому же гун Цюй наверняка знает о здешних порядках… К примеру, кто чем владеет, кто кого покрывает. Может всплыть нечто интересное. Тот бордель… У него ведь есть владелец, который легко провозит туда бесправных рабынь из Корё…»

Он вздохнул. Придется потерпеть для дела. Остается лишь надеяться, что никакого пылкого юного сына или внука у господина Цюя нет, еще одна драма его в гроб загонит…

Сыновья гуна Цюя, к счастью, пылом не отличались: они оба были дородными господами с застывшим на лицах выражением сонного высокомерия, а внуки господина Цюя в силу малолетства больше интересовались карамельными зверятами и игрой в мяч.

Зато у господина Цюя была дочь брачного возраста. Сун Цзиюй узнал об этом немедленно, как только слуги провели его в сад, размерами не уступавший саду господина Ма, но куда более заросший.

Над цветущими розовыми кустами и коричными деревьями плыла задумчивая мелодия, но стоило Сун Цзиюю сделать шаг на дорожку, как мелодия оборвалась. Прелестная невысокая девушка вскочила с заплетенных разноцветным вьюном качелей – и убежала в облаке розовых шелков, прижимая к груди пипу. Впрочем, убегала она достаточно медленно, чтобы гость мог ее как следует рассмотреть.

Слуги привели его в расписной павильон, где уже собрались домочадцы гуна Цюя. Сам гун Цюй с женой сидели на возвышении, по бокам, вжав головы в плечи, спали на жердочках два павлина, слуги веерами отгоняли мух от уставленного яствами стола.

Островок через мостик от павильона пестрел яркими платьями: девочки-музыкантши настраивали инструменты.

Все было кристально ясно. И про дочь, и про семью: встречать его, как положено встречать гостя, не вышли, значит, одновременно хотят и пристроить девушку, и показать, что ему, Сун Цзиюю, оказывают великую честь. Аристократы…

Он подавил вздох и слегка поклонился:

– Благодарю гуна Цюя за приглашение. Госпожа…

Госпожа Цюй, напудренная до гипсовой бледности, лишь молча кивнула. Сыновья как по команде встали, отвесив поклоны.

– Прошу, садитесь, – гун Цюй медленно протянул длинную руку, как богомол протягивает лапу перед атакой. – Мы счастливы, что вы наконец посетили наш скромный дом, магистрат Сун. О ваших подвигах уже ходят легенды.

– Ну что вы, ну что вы, – Сун Цзиюй натянул маску любезности. – Все это преувеличения, я вовсе не совершал никаких подвигов.

Перед ним немедленно возникли тарелки, яшмовые палочки и изящная бронзовая чарка с узором в виде виноградной грозди. Напротив бессмысленно пучил глаза сом, с помощью пряностей и теста загримированный под дракона.

– Простите за скудный ужин, – сказал гун Цюй, орудуя палочками над уткой. – Отцы-даосы из храма Восточного ветра проповедуют воздержание, и я полностью с ними согласен. Они также проповедуют скромность и прямоту… Я полагаю, что существует скромность ложная и скромность истинная, а прямота отличается от грубости. Тот, кто отказывается от благодарностей, после того как спас другому жизнь, в высшей степени скромен, истинно скромен. Это украшает молодого человека.

«Господин Ма, больше некому», – понял Сун Цзиюй. Интересно, как далеко по городу уже разлетелась весть о его «геройствах»? Сколько еще приглашений на смотрины, то есть, простите, на званые ужины ему ждать?