Читаем Слуга Смерти полностью

— Резонно. Я по-прежнему не понимаю, отчего в таком случае ты склонен ожидать успехов завтра, если сегодня дело не задалось? Рассчитываешь, что убийца за ночь натопчет новых следов?

— Обыск и допрос не принесли результатов, — признал я. — Но смотри.

— Что это? — он уставился на сложенный лист бумаги в моей руке. Я развернул его и положил на стол. Стал виден текст — мужской почерк, ровные строки, уверенный наклон букв…

— Листок из дела Блюмме. Если точнее, показания экономки. Той самой, что обнаружила тело.

— Ты заполучил материалы? Шустр!

— Антон оказал мне небольшую услугу — как и ты. Экономка неграмотна, писал с ее слов кто-то из жандармов. Слушай. Так… — я подвинул поближе канделябр, повел пальцем вдоль ровных строк, похожих на туго натянутые гитарные струны. — «На рынке я приобрела десяток окуней…» Нет-нет, позже… Слушай внимательно, «…тело Фрау Блюмме я увидела, когда подошла к окну. Она была в черном платье, которое по обыкновению надевала после обеда. Мне показалось, что ей дурно, и я бросилась к ней, однако же…»

— «По обыкновению», «однако же…», — проворчал Макс вполголоса. — Ненавижу протокольный язык. Писано для идиотов.

Я шикнул на него и продолжал:

— «…поскольку на лице ее было выражение сильнейшей муки или же испуга. Я отшатнулась назад, зацепивши стол, поскольку смерть Фрау Блюмме явилась для меня жестокою неожиданностью, от которой я едва не лишилась чувств…». Ну, дальше она просто побежала за врачом из соседнего дома, а тот уж вызвал жандармов, ничего примечательного.

— Редкое по чувству описание.

— Не понял? Я могу прочесть еще раз.

— Благодарю, хватит.

— «На лице ее было выражение сильнейшей муки или испуга»!

— Что с того? В наше время есть невыдержанные люди, которые путаются или даже испытывают боль перед смертью. Не вижу ничего удивительного. Если ты намекаешь на то, что смерть была не мгновенной, я могу лишь сказать, что даже за одно мгновенье человек зачастую успевает…

— На ее лице, Макс! На лице!

— Вот дьявол, да что ж ты хочешь?

Я вздохнул:

— У нее не было лица.

Он широко открыл рот, точно в нем должно было родиться изумленное восклицание, но так и остался безмолвен, ограничившись тем, что хлебнул еще вина.

— Ты имеешь в виду, — уточнил он осторожно, — что к тому моменту, когда ты ее осматривал, никакого выражения на ее лице быть не могло?

— Точно, господин тоттмейстер, вы и в самом деле проницательны. Ей раздробили чем-то тяжеленным голову, осталась лишь часть челюсти да затылочная кость… Удар был исключительной силы, а скорее даже — удары. Я видел ее — там.

— Экономка лжет? Ну вот еще… Ты ведь не думаешь, что это она…

— Она не лжет. А те, кто записывал ее слова, даже ничего не сообразили. Она видела лицо мертвой Марты Блюмме. Потому что тогда оно у нее еще было.

— Стоп. Уж не имеешь ли ты в виду, что некто убил эту самую Марту, скрылся, а когда экономка нашла тело и убежала, вернулся и разбил покойнице голову?

Я кивнул. Убедительно вышло или нет, но Макс нахмурился:

— Ну знаешь ли. Право слово, странное поведение для убийцы. Убить бедную женщину, потом… Погоди, экономка могла его спугнуть, пока он не закончил. Он спрятался где-нибудь в соседней комнате, хоть бы и в шкафу убедился, что она ушла, взял палицу и…

— Не годится, — спокойно сказал я, получая определенное удовольствие от того, как Макс теребит в глубокой задумчивости подбородок. — Я смотрел время смерти — ее убили вскоре после полудня. А экономка пришла практически часом позже.

— Тогда вообще вздор, вот что. Убийца выжидает час, прежде чем убрать свои следы! Я не думаю, что он помешан до такой степени. Что можно делать час наедине с трупом?

— Это выглядит странно лишь до тех пор, пока мы пытаемся поместить полученные знания в систему, которая не кажется нам странной. Может, странность не в том, что мы только что узнали, а как раз в том, что мы знали до этого?

— Сфинксовы вопросы! Я ни черта не разобрал. Странность в чем?

— Отчего мы решили, что убийца один? Почему не двое?

— Ну постой. Потому что почерк сходится, хоть и не в мелких деталях. Если предположить, что действует не один помешанный убийца, а два, и тела не связаны, мы обрушим все то, что пытались до этого времени построить, не так ли?

— Ты спешишь. Давай предположим, что убийцы два, но, — я сделал ударение на этом веском «но», — но тела связаны, поскольку убили их одни и те же люди.

Макс уставился на меня в молчаливом удивлении. Пришлось объяснить:

— Они работают парой. Возможно, их и больше, но пока фактов хватает, чтобы объяснить лишь присутствие двоих. Первый убийца обрывает жизнь. Он подкарауливает жертву, которую выбирает по неизвестному нам пока принципу, и вонзает ей в грудь кинжал. Один раз или несколько, по обстоятельствам. Он умеет выжидать, он действует внезапно, решительно и достаточно здраво. Его не интересуют деньги, он не берет их даже там, где они есть, он не делает ничего с покойниками, он просто уходит.

— Кхм.