Читаем Слуга Смерти полностью

— Вас послушать, по Альтштадту разгуливает сумасшедший убийца, который свел счеты с двумя людьми и едва не заполучил голову тоттмейстера, — смешок фон Хаккля прозвучал сухо и резко. — И это все за два дня. Неплохо у него пока получается, а?

— Не берусь судить. Однако предполагаю, что его счет может увеличиться уже сегодня.

— Так, — фон Хаккль поднял руку, призывая к молчанию. Некоторое время он рассматривал собственные ногти, точно впервые их видел, хмурился и пожевывал губу. — Хватит. Господин Корф, вы толковый офицер, и до сегодняшнего дня мне было приятно сознавать, что вы прилагаете все силы, работая в моем полицай-президиуме. О вас всегда были исключительно хорошие отзывы, ваша работа качественна и не вызывает нареканий.

«Но?..» — подумал я, с тоской глядя за окно. В течение последних десяти минут в кабинете стало излишне сухо, даже душно. Я был утомлен и хотел выбраться на свежий воздух.

— Однако данный случай кажется мне лишь фантазией, раздутой вами вследствие желания привлечь к себе внимание и лишний раз возмутить общественное спокойствие. Мне неприятен этот случай, господин Корф, но я надеюсь, что вы в дальнейшем будете благоразумны и ваши действия вновь будут направлены на благо города. Ступайте, и до свидания.

— До свидания, господин полицай-гауптман, — я встал и, коротко козырнув, направился к двери.

Арнольд ждал меня у порога. Он являл собой жалкое зрелище — рубаха на груди распахнута, обнажая глубокие раны, одежда заляпана кровью, но кровью бурой, не похожей на человеческую. Хоть сердце у мертвецов и не бьется, кровь в их жилах, свернувшись, все же остается. Я накинул на Арнольда плащ с капюшоном, подумав о том, что нехудо бы запастись заодно широким шарфом.

Сразу за порогом меня догнал Кречмер. Еще в кабинете я догадывался, что он хочет переброситься со мной парой слов наедине. Антон был не из тех, кто надолго откладывает планы.

— Значит, вы всерьез, — сказал он, когда мы зашагали по коридору. — Вот уж не думал…

— Вполне всерьез, — подтвердил я, — персональная охота переводит дело в разряд личных.

Кречмер на ходу ловко вытащил папиросу, но закуривать не стал, лишь постучал гильзой по подбородку, как иногда делал в минуты раздумий.

— Если вы думаете, что нападение повторится, я могу выделить нескольких жандармов для защиты.

Я знал, чего стоило это предложение. Кречмер фактически игнорировал решение своего шефа. Достаточно серьезный поступок, особенно в отношении тоттмейстера.

— Спасибо, — поблагодарил я, — но не стоит. Ходить по городу с оравой топающих сапогами жандармов за спиной — это крайне неудобно.

— Смерть тоже не сопряжена с удобством.

Я пожал плечами:

— Обращусь в Орден. В городе целый полк тоттмейстеров, в обиду меня не дадут. Да и я сам не из тех, кого легко обидеть.

— Вчера вас выручила лишь случайность, Курт.

— Вся наша жизнь — череда случайностей, счастливых и не очень. Моя задача — подбирать нужные.

— Вы всегда относились к этому легкомысленно. В любом случае я надеюсь, что если вы и правы, мы успеем прихватить этого парня как можно скорее. На всякий случай я прослежу, чтоб вас не вызывали по убийствам в городе. У нас хватает тоттмейстеров, а выставлять вас мишенью определенно не стоит.

— Спасибо, — сказал я. — За это спасибо.

Антон подмигнул мне и, так и не закурив папиросу, скрылся за боковой дверью.

В общей зале полицай-президиума было шумно, но шум этот был привычный и оттого не досаждающий. Скрипели перьями сидящие за столами жандармы, перекликались, шелестели страницами гражданских и уголовных томов; тут пахло табаком, чернилами, крепким одеколоном, потом и оружейным маслом. В отдельном кабинете, размерами больше похожем на залу, располагались за столами люфтмейстеры — все как один бледные, тонкокостные, с беспокойными темными глазами. То один, то другой из них застывал в трансе — тогда их головы запрокидывались, как в припадке, на тощих шеях набухали в переплетении вен кадыки, кисти мелко дрожали. Подумав, я подошел к крайнему столу. Причин выбирать какого-то конкретного люфтмейстера у меня не было, по чести сказать, я даже с трудом различал их.

— Обер-тоттмейстер второй категории Курт Корф. Служебный вызов.

Несколько секунд люфтмейстер — у него был шеврон полка «Вирбельштурм» — смотрел на меня или сквозь меня. Если взгляд обычного человека или магильера может сказать хоть что-то о душевном состоянии, взгляд люфтмейстера пуст и едва ощущаем. Чувствовать его лицом — то же самое, что ощущать слабое дуновение ветерка в знойный день. Через мгновенье ты уже не знаешь, чувствовал ли его на самом деле. Молчание могло быть оскорбительным, но, имея дело с люфтмейстерами, быстро привыкаешь держать эмоции в узде. И еще лучше их не злить.

— Слушаю.

— Мне нужен Максимилиан Майер, обер-тоттмейстер третьей категории полка «Фридхоф», здесь, в городе.

Опять несколько секунд молчания. Не более красноречивого, чем порыв ветра.

— Я передаю ваш вызов.