— Мне позвонили из гомельского цирка и сказали, что Бондарчук требует огромную взятку. Я сказал: «Извините, я не служба 911. Вот ребята из ОБЭП, с ними и работайте»... Ну, а потом Бондарчук взяли прямо с деньгами. И случилась очень интересная вещь... Через месяц ее выпустили. А еще через день после ее выхода из СИЗО я подхожу к дому и вижу машину «Скорой помощи». Даже испугаться не успел, как ко мне подбежали крепкие парни. Один бьет меня кулаком в лицо и выбивает два зуба. Я падаю. Мне на голову надевают маску, подхватывают и бросают в машину. Меня отвезли на какую-то базу и измордовали до неузнаваемости. Пытались узнать, кто проводил проверки в цирке — кто какие документы просматривал. Били по почкам, угрожали убийством, щелкали возле уха затвором автомата, размахивали пистолетом — это был ужас какой-то! Я им сказал: «Ребята, я ничего не знаю, нас было одиннадцать человек».

— Вы поняли, кто это был?

— Я понял лишь, что это были люди, связанные с силовыми структурами. У меня в кармане лежало удостоверение афганца. Их главный забрал у меня удостоверение и говорит кому-то из своих: «Все, ты тут больше не щелкай ему возле уха затвором — это наш мужик, он прошел все». (А я, скажу вам честно, прошел весь Афган, у меня есть боевые ордена и медали.) Тогда они перестали испытывать меня на прочность и начали просто рассуждать: или убить, или Бог его знает что с ним делать... А главный их… Я не знаю, кто это был, но голос его очень похож на голос Авсянского — это главный специалист Совета безопасности, теперь он вместе с Виктором Шейманом в Республиканской прокуратуре работает.

— Вы написали заявление в прокуратуру. Прокуратура занималась расследованием?

— Мне позвонили Иван Бранчель, замначальника отдела по организованной преступности, и старший следователь по особо важным делам Чумаченко (первый возглавляя следственную группу, занимающуюся расследованием объединенных в одно производство дел оператора ОРТ Дмитрия Завадского и убийства Глеба Самойлова, второй входил в ее состав). Вызвали они меня в прокуратуру и говорят: «Вот погляди, кто тебя бил — эти, эти, эти...» И показывают мне множество фотографий. Я двоих опознал — тех, кто меня тащил в машину с улицы — они тогда не были в масках. Потом мы провели также опознание голосов — по плейеру. Одним из опознанных мною (и по голосу, и по фотографии) был Игнатович.

Грачева, опознавшего своих похитителей, уволили с работы и едва не затолкнули в психушку. Дело до суда также не дошло. Даже на закрытом суде Валерию Игнатовичу не вменяли похищение и избиение руководителя контрольно-ревизионной службы Министерства культуры.

Что же касается Татьяны Бондарчук, то она по-прежнему «королева белорусского цирка». Получается, что слухи о том, что она являлась держательницей публичного дома для высокопоставленных белорусских чиновников, не подтвердились. Да и кто рискнет их проверить?

х х х

Тем не менее свидетельств о причастности высших должностных лиц к похищениям и убийствам людей, все больше. В пользу этой версии свидетельствуют даже те, кто молчал долгие годы.

Хронометраж видеозаписи бывшего начальника минского СИЗО-1 Олега Алкаева составляет шесть часов. Алкаев подробно рассказывает белорусским правозащитникам все, что знает об исчезновениях белорусских политиков.

О Юрии Сивакове:

— По моему мнению, Сиваков пробивал дорогу лично себе. По отношению к президенту он, бывало, вел себя даже покровительственно. Президент его и выгнал. А когда Сиваков понял, что никуда уже не выплывет, — сломался. Он загнанный человек. Он где-то все уже, может, записал, и только за счет этого его еще держат. Ничего такого нового он не откроет, разве что более детально расскажет и назовет заказчиков. Исполнителей мы найдем.

Сиваков спрашивал меня, можно ли организовать тюрьму человек на 20. Кого он собирался держать в этом «зиндане»? И потом, когда пишут постановление об аресте, там указано, где будет содержаться арестованный: в СИЗО N8 в Жодино или в СИЗО N1 в Минске. А тут что писать, если такая тюрьма нигде не числится? «Содержать задержанного в личном следственном изоляторе Сивакова»? Значит, это будет делать уже не следователь. И вся эта идея вовсе не для официальных действий. И потом, даже убивать ведь не будешь на улице… Но я знаю точно, что такая тюрьма была. Она нигде не значится, нигде не числится. Сиваков ее открыл в нарушение всех законов. Я знаю начальника той тюрьмы. Однажды он ко мне обратился с просьбой: подыскать ему несколько человек в сотрудники. Я ему их нашел. Я даже знаю, где она находилась. Поверьте, места в Беларуси достаточно. Это не так далеко от Минска. Очень удобное место.