Читаем Случайный президент полностью

Честно говоря, мы были уверены, что завтра нас отпустят. Машину оставили возле РОВД. Перед этим милиция и пограничники ее обыскали и только по дурацкой случайности они нашли главную кассету. Машину уже обыскали, Валера собирается закрыть багажник, тут подходит мужик и просит закурить. Валера дает ему прикурить, хлопает крышкой багажника, она не закрывается, он хочет еще раз закрыть и тут пограничник говорит сержанту милицейскому: «Посмотри под запасным колесом». Тот отказывается: «Да не надо, грязное колесо. Зачем». Пограничник не унимается. Мент подымает колесо, а там кассета.

Отвезли нас в гостиницу, поселили, предупредили, что выходить нельзя. Мы, правда, вечером пошли с Валерой гулять по городу, хотя чувствовали, что за нами присматривают. Адамчук позвонил в Минск, поговорил с Володей Фошенко и его понесло. Толя запсиховал, при чем основательно. Он начал что-то несвязное говорить: «Меня подставили, меня выгоняют. Моими руками пытаются убрать Доренко». Но нам было неинтересно все это слушать, как он ныл, и мы ушли к себе в номер.

Утром сходили в сберкассу, заплатили штрафы и пришли обратно в отделение милиции. Нам не возвращают документом. Держат в холе РОВД, но на улицу не выпускают. Так час три продолжалось. Мы начали возмущаться, в конце концов, когда весь этот бред закончится. Приезжает местный прокурор, долго совещался с милицейским начальством, с кем-то разговаривал по телефону, потом вызвал нас. Начался какой-то идиотский разговор.

— Что вы делали, зачем вы там шлялись? — спрашивает. Мы ему объясняем, что работали.

— Нет, надо проверить, может быть у вас фальшивые документы.

Тут нам все стало ясно. И нас задерживают до выяснения личностей за ... бродяжничество.

— Вы думаете, что вы говорите, — накинулся уже я на него.

— Ну что вы от меня хотите, я ничего не решаю.

— Так вы прокурор или просто погулять вышли. — Ребята меня в бок толкают: «Володя, тише, тише».

Нас развели по разным комнатам и составили протоколы задержания за бродяжничество. Все отказались отвечать на вопросы. Например, был вопрос: «Занимались ли вы бродяжничеством и попрошайничеством?». «Нет». Вижу мент зачеркивает слово «попрошайничеством», но оставляет «бродяжничество». Вообщем всех оформили, посадили в машину и — вперед.

Привезли нас в Лиду, в изолятор временного содержания. Правда, сразу по камерам не раскидали, пару часов держали всех во дворе. Документы везли отдельно, в изолятор нас не хотят принимать, потому что не знают, кто мы такие, им лишняя головная боль не нужна. Те, кто привез нас из Ошмян, хотят побыстрее от нас отделаться. Вообщем, получалось, что никому мы не нужны.

К счастью, нас не обыскивали, а у меня был сотовый телефон из бюро ОРТ. Я попросился в туалет и там тихонько позвонил в Минск в бюро. Трубку поднял Дима Новожилов, я рассказал, где мы и что с нами, попросил, чтобы он матери позвонил. Теперь хотя бы люди знали наше местонахождение, ведь милиция ничего никому не говорила, КГБ тоже отмалчивалось. Даже когда моя мать приехала в Лиду, то в местном РОВД ей сказали, что такого нет, в КГБ — тоже, а больше идти и ехать некуда, у нее была почти истерика. Тогда один из сержантов по секрету сказал ей, что мы в изоляторе. Дурдом!

Вернулся к ребятам, Толя Адамчук говорит: «Дай телефон, я позвоню». Я прошу его этого не делать, потому что могут заметить и забрать телефон. Нет, он уперся. Отдаю ему телефон, он его во внутренний карман куртки засунул, а антенну не открутил — сержант увидел и телефон забрал.

Наконец привезли документы, нас завели внутрь. Провели личный досмотр, описали имущество. Я говорю: «Запишите, что изъяли паспорт». Сержант отказывается: «Твой паспорт у начальника, я его не видел, записывать не буду. Отдаст начальник, потом впишу». «Ну ладно», — думаю, наверное это будет правильнее. На самом деле милиционерам ни в чем верить нельзя, никогда, потому что обман — это их методы работы.

Заселили нас всех в одну камеру, ни матрасов, ничего там нет — только деревянный настил и параша.

Поздно вечером, уже темнело, нас вызвали на допрос. Отвезли в сопровождении ОМОНа с автоматами в какое-то здание и там держали чуть ли не пол ночи. Первого на допрос увели Толю, затем через час постепенно уводили всех остальных.

Меня привели к мужчине средних лет. Я спрашиваю:

— Где мы, что с нами происходит.

— Вопросы здесь задаю я, отвечайте на мои вопросы.

Ну я сел, молчу.

— Отвечать будете?

— Вы сначала скажите, кто вы, где мы.-Видно, что беседа у нас не получается, но он все-таки представился — следователь КГБ.

— А при чем здесь КГБ?

— На вас заводится уголовное дело, я должен разобраться.

— Какое уголовное дело, о чем вы говорите?

Мы так и не нашли общий язык. Уже было два часа ночи и нас всех увезли.

В изоляторе посадили по разным камерам: я был с Сашей Огановым, а Валера — с Толей.