Читаем Случайный президент полностью

Когда человек отслужил в армии, ему легче перенести встречу с незнакомыми людьми в такой экстремальной обстановке. Я, конечно, в мыслях проигрывал первые минуты встречи, наметил пару вариантов: как приду, что сделаю, поздороваюсь, не поздороваюсь, куда сяду, куда положу свои вещи. Представлял себе жуликов, уголовников. Все получилось само собой: пришел, поздоровался, мне предложили сесть. А в бытовом плане я был человек подготовленный: не раз бывал на съемках и в зоне, и в женской зоне, и в следственном изоляторе, и в тюрьме».

Мне дали матрас, маленькую подушку, постельное белье, алюминиевую кружку и деревянную ложку. Ложка настолько большая, что ее назначение поначалу трудно. Потом один из сокамерников сделал мне нормальное “висло”, а ту ложку я при освобождении сумел вынести и преподнес как сувенир генеральному директору ОРТ Ксении Пономаревой.

Беру инвентарь и вслед за надзирателем поднимаюсь на третий этаж, в камеру. Следом идет начальник корпуса и шепотом повторяет: «Не бойтесь, все будет нормально. Все будет хорошо, не переживайте. Ничего не бойтесь».

Камера 65. Вхожу в нее, собрав все силы. Помещение рассчитано на четырех человек. По размеру оно сантиметров на двадцать шире и на метр длиннее вагонного купе. Стоят двухъярусные «шконки» — нары, за ними — умывальник и «толчек». Толчек огорожен в метр высотой железным заборчиком с дверцей, отчего чувствуешь себя на нем танкистом.

Окошко на волю расположено под самым потолком и отделено двумя рядами решетки: внешний ряд — широкая с толстыми прутьями, затем на полметра идет углубление в стене и вторая решетка стоит уже на самом окне. Со стороны улицы на окне, под углом закреплены железные пластины — «реснички» — из-за которых видны только полоски неба. Из «мебели» в камере — две тумбочки. Если в ИВС свет тусклый, то в тюремной камере днем и ночью под потолком горит стоватовая лампочка. Особенно тяжело переносится этот свет по ночам.

Несмотря на то, что оставлять в камере свои автографы считается плохой приметой, все стены расписаны перебывавшими здесь людьми. Кто только ни сидел в этой камере?: Ахмет из Ирана, Агеге из Эфиопии, Войтек из Белостока. «Курва, за цо?»— по-польски выведен риторический вопрос. Стены в камерах периодически перекрашивают, , но тут же появляются новые записи. Я тоже не удержался и выцарапал: «ОРТ».

Здороваюсь с новыми соседями. Вроде нормальные люди. Ричард — старик из Гродно. Сидит за убийство сына. Второй — сорокапятилетний Юзик из Барановичей. Разбой. Третий — сорокалетний Саша из Гродно. Попался на грабеже. Как выяснилось, освоиться толком здесь еще никто не успел: соседей мне насобирали за пару часов до моего прибытия.

Кстати, как потом выяснилось, поселили меня в тюрьму «по блату». Обычно эта процедура стоит заключенным много здоровья. Поездом либо автозаками их этапами привозят в Гродно изо всех изоляторов области, потом помещают в «стаканы» — каменные мешки размером метр на метр. В таком стакане, стоя, тесно прижавшись друг к другу, может находиться не более восьми-девяти человек, но туда набивают до 15 заключенных: чтобы уплотнить людей и набить «стакан» полностью, натравливают собак, и тогда последние практически запрыгивают на головы первых. И только потом зэков по одному выводят на проверку и личный досмотр. Людей много, надзиратели не спешат, поэтому в душном каменном мешке можно простоять пять-восемь часов. Люди не выдерживают, обливаются потом, падают в обморок... Затем всех переводят в карантин — обычные камеры без матрасов и белья. Рассчитаны они на четверых, но «заселяют» до двадцати. Вам еще крупно повезло, если попали в тюрьму в начале недели, тогда простоите в карантине всего лишь сутки. Но если этап пришел в пятницу, то сидеть придется до понедельника.

… Первое желание после заселения в камеру — выспаться. Мне достались верхние нары. Железные, сваренные из широких (сантиметров десять) железных пластин. Прилаживаю матрас, застилаю постельное белье. Простыня и наволочка, естественного, серого цвета. Такое впечатление, что остались они еще от жертв сталинского режима. Одеяло почему-то квадратное. Потому им можно накрыть либо верхнюю часть тела, либо нижнюю. Но, как ни странно первую ночь в тюрьме мне спалось сладко.

Спал себе, похрапывал и не ведал, что в этот самый день Борис Ельцин заявил о том, что хочет через средства массовой информации обратиться к Лукашенко и передать ему свое возмущение. Ельцин ждал объяснений Лукашенко о действиях белорусских властей в отношении российских журналистов. «Я думаю, мы отрегулируем эти вопросы,» — заметил президент и назвал происходящее в Беларуси с российскими журналистами «случаем беспрецедентным». «Если так будет продолжаться, российской стороне придется пересмотреть позиции устава и соглашения, которые подписали Беларусь и Россия».