Читаем Сломленный бог полностью

Прадедушка в агонии всплеснул крыльями, раз, другой, борясь с внезапной тяжестью камня. Потом он упал и, рушась, надломился, одновременно разбухая и крошась изнутри. Величественные останки Прадедушки врезались в воду, драконья кровь дождем оросила гавань, шипя на волнах. Катерки городской стражи встревоженно заметались вокруг исполинской туши. Буруны от удара притерли «Лунное Дитя» к берегу. Волнолом окутали густые облака дыма и пара.

Раски подскочил к краю почерневшей от пламени стены и взвыл животным воплем.

– Я сделал все, что ты просил! – заорал он горе мертвой плоти внизу. – Я для тебя пожертвовал всем – и все это время был для тебя никем! Но победа за мной, Прадедушка! Ты издох, а я – я живой бог!

Он повернулся к Кари. Подал руку, помогая подняться, ликование исказило его лицо сумасшедшей ухмылкой.

– Теперь слушай, – зашипел он ей на ухо. – Прошлым вечером я договорился с твоей кузиной! Она предоставила доказательства, что Ворц работает на Ульбиш. Они сговорились с Прадедушкой и меня предали! Предали Гхирдану, предали Лирикс. Всех. Я возьму торговлю илиастром в свои руки и обеспечу поставки для гильдии. Но ты… – Он стер с лица пепел. – Ты должна бежать! В Исповедальном порту ждет лодка. Такова сделка – всем объявят, что это ты, Святая Карательница, убила дракона! В это поверят – ты же прикончила Пеш.

– Я только приехала домой. Нельзя…

– Уезжай! – настаивал Раск. – Или навлечешь гнев обоих – Гхирданы и Праведного Царства – на свой прелестный, мать его, городок!

Кари хотелось заорать. Сквозь просветы в дыму виднелись искристые воды залива, а за ними – открытое море. Уже не побег, не новая жизнь в благословенной безвестности, но вечное изгнание.

«Однако, если уедешь, все остальные будут жить. Те, кто внизу, на «Лунном Дитяти», те, кто здесь, наверху. Крыс и…»

– Хорошо заботься о Шпате вместо меня. А не то приплыву назад и убью.

Он обхватил ее ладонь:

– Непременно.

И тогда из дыма и пепла вперед шагнул Бастон Хедансон. Драконий огонь обширно его зацепил – правый бок отвратительно обгорел, рука и половина лица почти обуглились. Но левой он поднял пистолет и держал его исключительно твердо.

Его сапог с хрустом раздавил выброшенный флакон.

– Ты посмел пойти против дракона, – сказал Бастон. – По законам Гхирданы, твоя жизнь станет тому расплатой.

И выстрелил. Пулей, вымоченной в снадобье Ворца. В крови Карильон.

И Раск тоже упал.

Кари краем глаза увидела пистолет, вспышку выстрела. Повернулась, но Раск уже заваливался на спину, утягивая ее за собой. В эту долю секунды она призвала на помощь старую уловку святой – попыталась прикрепиться к камню Нового города, – но трюк не сработал. У Шпата не было сил сотворить чудо, а может, пламя дракона кругом выжгло все волшебство.

Раск все держал ее за руку, в падении вынося за край волнолома обоих.

Миг головокружения, и Кари переваливается через край.

И вот уже падает.

Летит навстречу волнам и скалам.

Все вокруг завертелось колесом – море, небо и город. Шпат описывал свое падение с Морского Привоза, и она на миг опять перенеслась туда, назад в Кризис, назад к Черным Железным Богам. Возникло чувство, будто Кари наблюдает со стороны, как падает вместе с Раском.

Но вдруг… Раск перестал падать. Кольцо на его пальце сияло колдовским светом, и он опускался вниз плавно, как листок на легком ветру.

Однако Кари рухнула камнем до самого дна.

Возобладали инстинкты. Возобладали навыки тренировок. Раск оторвал ладонь от Кари и активировал кольцо Самары. Его падение затормозилось, вмиг перейдя от полета вниз головой к аккуратному спуску. Но Карильон неудержимо падала.

Вертелась, переворачивалась, пока не кончился обрыв, не кончился пустой воздух. Раск приземлился мягко, по колено в прибой, возле той кромки у основания волнолома. Сейчас белый камень пачкали красные пятна.

Набежала волна, принимая изломанное тело Кари.

Кровь на воде, столько крови, не понять чьей – его, Карильон или дракона. Сверху валилась зола. Новый город высился над головой, как гора, готовая опрокинуться, но на камне сверкало солнце, и сердце щемило от такой красоты.

Снизу, с земли, Гвердон поистине был прекрасен.

С «Лунного Дитяти» долетали крики, люди брели к нему через прибой. Из-за туши Прадедушки выплывал катер. Кровотечение в ране начало слабеть, кровь с крупинками гравия липко сочилась меж пальцев. Хворь спасла, сообразил он. Каменные пластины остановят и пулю. Он будет жить.

Он рассмеялся, на губах полопались кровавые пузырьки. Он обречен побеждать. Пускай Прадедушка мертв, Избранник остался. Какой-то бог ниспослал на него и удачу, и силу, и поражение невозможно! Посмотрите на его свершения! Он бросил на колени огромный старинный город! Убил дракона! Поверг всех, кто противился, – самого дракона, вы слышите!

Раски припал на колени. Что же ему еще уготовано?