Читаем Сломленные Фейри полностью

— Ты можешь блокировать это? — поинтересовался я вслух. — Или ты постоянно чувствуешь боль своих одноклассников? Жжение отказа… сердечную боль, — мое собственное сердце неловко забилось в груди при этих словах, и Райдер сдвинулся с места, сунул руку в карман и достал лезвие.

— Это помогает мне сосредоточиться, — он порезал большой палец, и кровь потекла по его плоти. — Оно достаточно острое, чтобы блокировать это дерьмо, когда я не хочу чувствовать эмоциональную боль. Мою или чужую… — он смотрел на кровь с холодным безразличием в глазах.

— Это помогает с… ну, знаешь… с ней? — обратился я к камню вместо него, и Райдер прочистил горло.

— Мне пришлось бы вырезать сердце из груди зазубренным ножом, чтобы перестать чувствовать это, — признался он, и мое сердце сжалось от боли за него. и эту боль, которую мы разделяли.

Элис ворвалась в мои мысли, и я мгновенно поднялся на ноги. Она шла сюда, двигаясь со скоростью своего Ордена в направлении пляжа. Но она собиралась столкнуться с нами, если мы не сдвинемся с места. Черт.

— Элис идет сюда, — сказал я Райдеру, и он тоже поднялся на ноги.

Я выпустил крылья из спины, но заколебался, прежде чем успел взлететь, инстинкты держали меня на месте. Она вылетела на поляну на другой стороне ручья прежде, чем я успел опомниться, и ее глаза расширились, когда она остановилась и удивленно посмотрела между нами.

— Какого черта вы двое здесь делаете? — задохнулась она, похоже, смущенная тем, что мы оказались вместе. Что, как я понял, было чертовски странно.

Мое сердце толкнулось в горло, когда мой взгляд упал на нее, и я рассмотрел ее униформу, которая облегала ее тело, юбка задралась на ее бедрах, поцелованных летом. Черт, она была прекрасна. Всякий раз, когда я видел ее, мне казалось, что больше ничто не удерживает мое внимание, мир вокруг нее превращался в сероватое пятно. И я скучал по ней, блядь, как же я скучаю по ней.

— Ты потеряла право спрашивать нас о чем-либо подобном, детка, — прорычал Райдер, в его словах звучало предупреждение.

Она начала идти к нам, выражение ее лица было обиженным, когда она дошла до края ручья и посмотрела на нас с берега. — Вы избегаете меня, — она посмотрела между нами, затем остановилась на мне: — И ты знаешь, что мне есть что сказать.

Я пожал плечами, моя челюсть крепко сжалась. Я знал, что это был глупый поступок, но это была одна из причин, по которой я держался от нее подальше. Я мог принять, что звезды выбрали для нее Леона, но я все еще оставался собственником-фейри, который не мог не обижаться на это. И когда она была так близко, выглядя как самое соблазнительное, что я когда-либо видел, это заставляло гнев бурлить и плеваться кислотой внутри меня; это была горечь, которая, как я боялся, никогда не исчезнет. Может, она и не заслуживала этого, но было трудно бороться с этим, когда мое сердце было так сильно разбито ее потерей. И на секунду я понял желание Райдера наказать ее.

И все же я не улетел. И Райдер тоже не ушел. Напряжение в воздухе было настолько сильным, что даже птицы затихли на деревьях, словно весь мир затаил дыхание.

— Ты собираешься сказать нам то, что хочешь сказать, Элис, или оставишь нас гадать? — спросил я, так как звезды не предлагали мне ничего по этому вопросу.

Она жевала жвачку. Я почти ощущал аромат вишни, и от этого чувство голода было сильнее, чем когда-либо.

Она переминалась с ноги на ногу, на мгновение показалось, что она нервничает, прежде чем она подняла подбородок и посмотрела на нас с огнем в глазах. — Леон не возражает, что я встречаюсь с другими парнями, кроме него. В частности, с тремя… — она пожевала губу, и мое сердце неконтролируемо заколотилось от ее слов.

— Чушь собачья, — прошипел Райдер, и я кивнул в знак согласия.

— Это правда, — прорычала она с вызовом в чертах лица. — И я здесь не для того, чтобы умолять или унижаться у ваших ног, но я здесь для того, чтобы сказать вам это прямо. Я хочу вас обоих так же сильно, как и моего Льва. И Данте тоже. Так оно и есть. Я скучаю по вам, — ее голос надломился. — И мне надоело, что вы избегаете меня.

Я взглянул на Райдера, гадая, что он думает о том, что она сказала, пока я пытался переварить это сам. Если Леона это действительно устраивает, то что это на самом деле означает? Что у меня могут быть какие-то второсортные отношения с Элис? Делить ее с другими так, как я всегда презирал эту мысль?

Но, опять же, теперь все было иначе. Она не была моей Элизианской Парой, она была парой Леона. Я не мог ничего сделать, чтобы сравниться с этим. И теперь, когда я разглядел боль в глазах Райдера и ту же боль в глазах Данте, я понял, что был дураком, думая, что они не заботились о ней так же сильно, как я. Я был слишком упрям, чтобы принять мысль о том, что она никогда не была предназначена только для меня. Я не был ее единственным, но я мог бы стать кем-то для нее…