Читаем Сломанные побеги полностью

— В Москве я уже жила, а училась в Питере. Екатеринбург не хуже. Дело не в городе. Сейчас я решила пожить здесь, а потом видно будет. Может мне Париж приглянется. Французский язык я знаю не хуже русского, но забывать стала без практики. Что касается издания, то пошла к вам, потому что оно мне ближе других. Престиж меня интересует в последнюю очередь.

— Если ты заметила, Лена, — перейдя на «ты», продолжала хозяйка, — мы не имеем ничего общего с желтой прессой. Ты специализировалась на уголовных скандалах, а мы имеем дело со светской публикой. Выносить грязь на страницы своего журнала я не буду. Нас ни в один приличный дом не пустят. Элегантность. Вот наш девиз. Даже скандалы должны выглядеть как баловство. Об одном и том же можно написать разным языком и с разным подходом. Язык у тебя подвешен неплохо, талантом не обижена, внешностью тоже. Осталось пересмотреть подходы к работе и научиться хорошим манерам. Могу предложить тебе должность заместителя редактора отдела писем. При этом ты получишь допуск на все светские рауты, интересующие наше издание. На важных тусовках всегда работают мои девочки. Тебе тоже будет полезно обтесаться на публике. Только помни, там хамить нельзя. После каждой вечеринки или приема будешь составлять для меня отчеты. За отдельный гонорар, разумеется. Когда я пойму, что ты готова к самостоятельной работе, тогда получишь должность собкора. А пока только так и не иначе. Я плачу хорошие деньги, за хороший материал. У нас высокие планки. Но начинать придется с низов. Решай.

— Уже решила. Меня все устраивает.

— Испытательный срок полгода. В течение этого времени я могу выставить тебя за дверь, не объясняя причин. По истечении полугода составим договор на год. И так по возрастающей. Гонораров это тоже касается.

— Я все поняла. В отделе писем не засижусь.

— Смело. Что ж, дерзай.

Лена поняла, что выбрала правильную линию поведения и понравилась хищной красавице. Сработало.

Сегодня складывался удачный день, она сумела совместить два важных дела и оба выгорели. Теперь расслабляться уже нельзя. Придется выверять и просчитывать каждый шаг.

В задумчивости девушка покинула старинный особняк. На ее очаровательной мордашке появилась легкая ироническая улыбка.

4.

В дверном глазке он увидел знакомую обаятельную улыбку. Акишин сбросил цепочку, повернул ключ и распахнул дверь.

— Ты сегодня раненько, Лилечка. Девушка зашла в квартиру.

— С завтрашнего дня я буду приходить к восьми утра, Аркадий Семеныч. Меня перевели на стационар и я должна являться на работу к девяти.

— Какой кошмар! Вставать в такую рань!

— Позвоните Тихону Акимовичу и он прикрепит к вам другую медсестру.

Акишин расплылся в улыбке, разглядывая девушку в легком полупрозрачном платьице.

— Да я на эти дурацкие уколы согласился только чтобы видеть тебя каждый день.

Он нежно обнял ее и поцеловал в шейку. Она терпеливо стояла и ждала, когда лобызания закончатся. Старик упивался ее запахом, шарил руками под платьем, целовал грудь.

Когда он устал, они прошли в его кабинет и девушка достала из сумки шприц и лекарства.

Акишин присел на диван, и его помутневшие глаза наполнились слезами.

— Ты даешь мне силы, Лилечка. Эликсир. Свою симфонию я посвящу тебе. Твоя нежность дает мне вдохновение. Я будто рождаюсь заново, а музыка начинает звучать сама по себе, остается ее только записывать.

— Нет, посвящать мне ничего не надо. Вы одинокий мужчина, замечательный, добрый человек, очень талантливый и ласковый. Я тоже одинока. И рада, если могу доставить вам удовольствие.

— Насчет мужчины ты мне льстишь. Я старик. Могу только потискать прелестное тело. Какое счастье, что ты мне позволяешь вольности.

— Вы очень нежный. Мне приятно.

— Ты такая молоденькая и хорошенькая, что я тебя ревную. Хотя понимаю, это бред. Но скоро ты встретишь своего принца и познаешь, что есть настоящая любовь. Если tы будешь счастливой, я смогу умереть со спокойной душой.

— Бог мой, не говорите так. Вы же знаете мою историю. После того, как меня изнасиловал воспитатель в детском доме, мужчины вызывают во мне только отвращение и страх. О какой любви или принце можно говорить? А о смерти вам думать еще рано.

— Про свою смерть я все уже решил сам. Умру в день семидесятилетия. Странно, если рождение человека не преступление, то почему мы все приговорены к смерти?

— Зря вы так, Аркадий Семеныч. Самовнушение — страшная сила.

— Очень хорошо. Я хочу умереть. Уходить надо вовремя, а я и без того прожил лишних три года. Но если уж задержался на этом свете, то надо что-то сделать под занавес и уйти достойно, а не забытым всеми стариком. Прозвучит моя симфония, и я умру. А через месяц в свет выйдет захватывающий роман о моей жизни. Остался у меня один старый друг. Писатель от Бога. Истории сочиняет — за душу хватает. Бывает, что и халтурит. Но для меня постарается. Вернет утерянную славу. Большего мне и не надо. Хватит небо коптить. Громкая смерть лучше безликой жизни. К тому же меня ждут мучительные боли. Ядрин хоть и молодой, но опытный врач. Он мне все наперед расписал. Нет. Мучиться я не хочу.