Читаем Слом (СИ) полностью

Придирчиво осмотрев доставшийся арсенал, девушка занялась обедом, отвлекаясь только чтобы прислушаться к шуму воды виз ванны. Но пока готовила, она обнаружила очередное чудо места: продукты не убывали. Катя вернула корзинку красных ароматных помидор обратно в поддон холодильника наполовину пустой, но когда открыла дверцу, чтобы взять хлеб, увидела, что корзинка снова полна. Крупы, соль, молоко... стоило закрыть и открыть дверцу шкафчика, крышку баночки, как они вновь становились как были. Очередная странность была принята без удивления, в квартире, наверное, любое волшебство показалось бы нормальным, как так и должно.

Ванна, откуда вышел Сафен с мокрыми волосами, босиком и в простых штанах из некрашеного льна на резинке. Комнатка, заполненная до потолка паром, высохла, стоило закрыть и открыть дверь. Во вновь ставшей первозданно чистой ванной Катя тоже с удовольствием вымылась и привела себя в порядок, прочесала отросшие волосы найденной тут же расчёской. И на свежее тело надела розовое хлопковое домашнее платье, с забавными котятами, нарисованными по подолу и на животе. Короткая юбка оставляла открытыми колени, а на Катиных ногах красовались пушистые тапки в виде укуренных зайцев.

Пока она мылась, Сафен разжёг камин и перенёс приготовленную Катей еду в комнату. И они вместе обедали, негромко беседовали, смотрели на огонь и наслаждались покоем. И здесь, напротив живого пламени, они смогли спокойно рассказать обо всех своих страхах, переживаниях, сомнениях, о тенях прошлого и надеждах. Это было легко и правильно, освободить себя и того, кто сидит рядом, от тяжести, скопившейся на сердце.

И за разговорами, окутанные живым сухим теплом, они ощущали себя пьяными от счастья, от той лёгкости разговора, да и просто от того, что сидели рядом. Ощущение безусловного счастья кружило голову, но мысли оставались ясными, а язык не заплетался.

Наговорившись вволю и дождавшись, когда прогорят подброшенные последними поленья, они перемыли посуду, смели золу с остывающих камней и закрыли за собой дверь спальни. Для них настала самая мирная ночь за последние годы. Ночь, когда можно было выспаться рядом и видеть только хорошие сны. И эти сны тоже были одни на двоих, такие же причудливые, как окружающие их вещи.

***

В своём новом доме Сафен и Катя жили тихо и размерено. Готовили, дурачились, разговаривали и смеялись. И совершенно сбились со счета, потерялись во времени. У них не было часов, а свет не менялся. Поэтому, когда они уставали, то для них наступала ночь, когда надоедало спать — приходило утро.

Иногда из-за входной двери доносился приглушенный шум, в котором угадывались голоса. Порой даже казалось, что кто-то снаружи берётся за дверную ручку, но не было понятно, пробует ли он открыть дверь или чувствует, что заперто. Только тревожные минуты проходили, страх утихал и пара продолжала наслаждаться тем, что имеет, и делать вид, что за дверью ничего не происходит, что там просто тишина.

Может, это продолжалось неделю, может, месяц. Но в один из дней они заметили, что зеркало больше не сопротивляется уборке. Катя протёрла стекло и перед ними предстали их отражения. Удивительно, что они не заметили перемены раньше, ведь друг друга же они видели каждый день, каждый час и почти каждую минуту.

Сафен немного раздался в плечах и стал ещё выше ростом. Его медные волосы стали мягче и теперь цветом больше напоминали осеннюю листву. А глаза, всё равно большие, теперь не казались через чур огромными. Кожа посветлела и на лице и руках проступили бледные весёлые веснушки. Но по сравнению с Катей он совсем не изменился.

А девушка даже не сразу узнала себя в отражении. Болезненная худоба, шелушащаяся обветренная кожа, иссушенная палящим Солнцем — подарки долгой дороги — исчезли. Катя не стала полненькой, какой когда-то была, но и худышкой больше не была. Кожа стала просто приятно загорелой, гладкой и ровной. А волосы больше не были по-эльфийски светлыми, они приобрели приятный русо-золотистый цвет и начали чуть-чуть завиваться на концах. А сильней всего изменился её взгляд — в нём больше не было страха и вечного сомнения, исчезла даже тень затравленности, а на их место пришло уверенное спокойствие. Перед ней в зеркале была не та Катя, которую помнили мать и сёстры, и не тело эльфийки Яль-Марисен. Перед ней была она сама, прежняя и неуловимо другая, собравшая в себе всё лучшее, что могла взять из прошлого.

Неведомая сила, поддерживающая уютный мирок волшебной квартиры, мягко намекала своим гостям, но всё равно заботливо оберегала. На следующий день ближе к тому, что Катя и Сафен сочли вечером, в холодильнике рядом с крынкой молока появилась бутылка вина, а среди овощей нашлась корзинка с яблоками и апельсинами.

Этот вечер Катя и Сафен вновь провели перед камином, в котором разожгли большой огонь, скормив разом чуть ли не половину дров. Они сидели, обнявшись, смотрели на яростное пламя, скованное выложенными камнем стенками камина и чёрной решеткой, не спеша пили красное вино с густым терпким вкусом виноградных косточек и ели сладкие фрукты.