Читаем Слом (СИ) полностью

Эль-Саморен со своим десятком стоял во фланге ближе к центру во втором ряду. Через головы первого ряда видно было плохо, но всё же ему удалось рассмотреть девушку. Он узнал её, но ему всё равно казалось, что это не она. В Кате изменилось многое даже за последние полгода, хоть уже тогда она мало походила на Катю, оставленную у входа к Артефакту. Сейчас она не куталась и не дрожала, а неспешно поворачивалась кругом, решительным взглядом обводя обе армии, прямая, уверенная, спокойная. Эльф поспешно отвернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как гонец повернул коня и отправился обратно в штаб. Эль-Саморен горячо попросил командира соседнего десятка взять командование и над его людьми, распорядился Молчуну найти его вечером и побежал к штабным шатрам.

***

А Катя тем временем совсем не чувствовала себя настолько уверенной, какой казалась окружающим. Первый порыв развеялся по ветру, и со своего места она не только слышала людской ропот, но и видела, как за стеной солдат все больше набирает размах какое-то движение. Порой то с одной стороны, то с другой доносились обрывки яростных перебранок, крики возмущенных неподчинением командиров, глухое непонимание и противление солдат. От обрывков приказов было страшно, в мысли закрадывалось сомнение, а вдруг всё же армии проигнорируют её глупость и сойдутся в бою?

— Так кто ответит на мой вопрос? Я жду! За что вы собрались убивать!? — снова закричала она, скрывая за решительностью и требовательностью заставляющий сердце пропускать удары страх.

Девушка ждала. Она ощущала нотки благоговения в голосах солдат. «Катя. Катя Чистые Руки. Она заходила к нам. Я о ней только слышал». Но в то же время эльфы пытались заставить солдат подчиняться, но не слишком усердствуя, понимая, что солдаты не сделают и шага против юродивой. И сами командиры потерялись в происходящем — в отличие от людей, они чувствовали в знаменитой юродивой эльфийку.

А суета по тылам приобрела такие размены, что всё больше превращалась в хаос. Конные связывали шатры с выстроившимися для боя частями, с оставшимися за лагерем обозами и, в конце концов, пересекли бело-зелёную полосу, разделявшую поле пополам, неся с собой соглашение о временном перемирии. А за гонцами к одинокой белой фигурке выступили парламентёры. В одной из делегаций шел Эль-Саморен, а в другой старался не привлекать к себе внимания Эль-Торис.

— Мы наслышаны о Вас, — негромко заговорил один из генералов-переговорщиков. — Госпожа, что Вы делаете?

— И госпожа, как Вас всё же зовут? — поддержал генерал с другой стороны.

— Я исполняю свой путь. Меня зовут Катя, люди прозвали Катей Чистые Руки. Других имён у меня нет, — девушка незаметно спрятала пальцы в складках юбки. — Среди вас есть те, кто меня знают. Да, Эль-Торис, Эль-Саморен? Эта битва не должна состояться! — последнее она постаралась сказать как можно громче, чтобы услышали всё ещё построенные к бою люди. — Я не имею права уйти. Пока вы между собой всё не обговорите.

— Мы ведь можем просто перейти на другое место...

— И уничтожить ещё одно поле? Не можете. Вам и этот убитый урожай не скоро простят, хоть золотом за него заплатите, хоть на коленях каяться будете.

Девушка незаметно перевела дух: эльфы приняли её условия игры и начали говорить с ней от лица обеих армий. Но препирательства затягивались, полуденное солнце настойчиво пекло макушки, а со стороны затихших было армий всё чаще доносилось возмущенное ворчание уставших солдат и офицеров. Делегации, подчинившиеся обстоятельствам, разошлись, условившись вновь вернуться. Катя уже не возражала, у неё сил хватало только чтобы слушать и не терять нить беседы.

***

Спустя несколько часов посреди поля поставили огромный шатёр, а о несостоявшемся сражении зримо напоминали лишь исхоженная земля с втоптанными в неё колосьями и броня и оружие на всех мужчинах.

На краю поля стояли двое и, тихо беседуя, наблюдали, как с обеих сторон оглядываясь к юродивой, шли вереницы солдат, как они что-то рассказывали девушке или, наоборот, слушали что же она скажет. А потом возвращались, удручённые и обрадованные, уверенные и растерянные, довольно щурящиеся на вечернее небо или сосредоточенно всматривающиеся в тёмно-коричневую землю.

— Дела далеко Вас завели, мой друг, — в голосе был нескрываемый укор. — После вашего молчания было неожиданностью увидеть Вас при таких обстоятельствах.

— Командир, я два года боялся узнать, что она ушла на дымные тропы. Я почти что шел по её следам, но она постоянно пропадала из виду. А попутно мне удалось узнать много весьма интересного.

— Это стоило того?

— Да. Катю признали настоящей юродивой не только деревенские, но за неё вступились даже убийцы. И осведомители Тени работают куда быстрее эльфийских. Они уничтожили несколько десятков людей, раскрыли своих же контрабандистов всего-то за пять дней и из-за одного удара. А знаете, чем приторговывали нарвавшиеся? Сталью и готовыми бронями и клинками, не уступающими гномьим. Если прикинуть, то прошедшего через только один этот путь хватило бы на маленькую армию.

— Это всё?