Читаем Слом (СИ) полностью

И вот на горизонте стали видны дымы от костров противника. Но среди родных походных очагов не было привычного возбуждения и гомона. Привычного... странно было бы, если бы подготовка к сражению не стала привычна. Не было ни одного десятилетия с момента первого разделения Королевского Дома, чтобы новые Дома не нашли повода для войны. Хотя нет, пока Единое Королевство было разделено только на Первое, Второе и Третье, они жили ещё почти мирно, ссорясь за малые благородные эльфийские Дома. Но потом отделили Четвёртое, за ним Пятое, и теперь от гномьих гор и до орочьих земель вечно что-то делят двадцать два Королевства. Нет, двадцать одно, ведь Девятнадцатого Королевства уже нет и никогда больше не будет, их вырезали всех. Но сейчас творящееся вокруг вызывало трепет: это не два-три правителя выясняют кто более достоин — в лагере собрались войска тринадцати Королевств, а штабные палатки и флаги рядом с ними сами напоминали отдельный лагерь внутри расположения, и словно кровь от сердца от штабных палаток то и дело отправлялись в разные стороны и во все концы стоянки конные гонцы. И там, возле горизонта, собралось не меньшее войско.

Эль-Саморен был молод, он родился перед Семнадцатым Расколом, но наставники старательно вбили в него уроки истории: среди них были старики времён Единого Королевства в сердце Всеравниного Леса. Командир до сих пор помнил, с какой болью они вспоминали собственную юность и как отчитывали и Аль, и Альси дома, после каждого следующего раскола и признания. Поэтому тогда ещё Оль-Саморен и выбрал путь воина — чтобы не видеть и не слышать стариков, чтобы просто не думать о таких больших вопросах, а шагать и бить по приказу. И всё его устраивало в жизни от войны до войны и от учений до сражений, всегда устраивало до этой ночи.

Сейчас он возвращался с совета к своему десятку, чтобы передать приказы о завтрашнем бое. Шел среди моря биваков и костерков, всматривался в лица людей, придавленных огромностью происходящего, вспоминал лица эльфов, растерянные от размаха предстоящего боя, и затаённый ужас в глазах генералов, представлявших лучше многих размер предстоящих потерь. Что-то шло неправильно, но не хватало последнего щелчка, чтобы обрушить лавину скопившихся недодуманных мыслей, подслушанных разговоров, увиденного. И не зная, как поступить, он просто готовился привычно выполнить приказ, как десятки и сотни эльфов вокруг, а люди-солдаты никогда не спрашивали причины междоусобиц, хоть и шли охотней против орочьих орд, чем против Королевств. А завтрашний день неумолимо приближался.

***

Катя шла быстрым шагом, почти переходя на бег. Если верить услышанному в селе, в котором её приютили на ночь, она не успевает и бой вот-вот начнётся. Зов Храма, гнавший девушку вперёд, говорил то же самое — она опаздывала.

И вот, наконец, широкая дорога, убитая до твёрдости мостовой, вылилась к краю поля и побежала дальше. А на открывшемся просторе по смятой пшенице уже заканчивали выстраиваться в линии люди и эльфы, пешие и конные. Между ними оставалась не столь уж широкая белёсо-зеленая полоса. Катя широкими шагами шла по мягкой земле, увязая в ней, путаясь в стеблях, боясь упасть и боясь не успеть. Но вот она поравнялась с флангом, почувствовала, что её заметили и расправила плечи. Откинула волосы с лица. Под удивленными взглядами девушка добралась до центра поля, и Зов отпустил её. Она пришла.

— За что вы собрались убивать?! — прокричала она, по очереди поворачиваясь к армиям.

Её голос сменило пение трубы, отправляющей в атаку войска. Но единицы, подчинившиеся требовательному напеву, быстро вернулись обратно. А по шеренгам волнами расходились шепотки «Катя, Катя Чистые Руки», а следом раздавались окрики наводящих порядок эльфов.

— За что вы собрались убивать!? — снова повторила девушка свой вопрос, но уже требовательней. Хоть она и сомневалась, что за шумом собственной крови в ушах расслышала бы ответ. — Зачем эта война!?

Первые ряды начали беспокойно оглядываться и отмахиваться от приказов офицеров, а вдоль тылов уже скакали посыльные с докладами. Замешательство длилось до неприличия долго, когда гонец привёз приказ лучникам стрелять. Но люди не позволили выпустить ни единой стрелы в одинокую фигурку в белом, и хлопки перерезаемых тетив перекрыли на несколько мгновений продолжающий нарастать гомон. Самые смелые уже не шептали, а кричали: «Катя пришла! Боги не хотят войны!».

— Я жду! — напомнила о себе девушка, наблюдающая за суетой в дальних рядах.

***