Читаем Слоеный мир полностью

И вот Федор, следуя канонам черной магии, начертил на кафельном полу в просторной ванной комнате своего коттеджа красную пентаграмму в человеческий рост. Это было очень удобно: слив в ванной был устроен таким образом, что любая жидкость, попавшая на пол, уходила в канализацию. Там, где кончался каждый из пяти лучей пентаграммы, Федор вделал в пол стальные кольца и поставил подсвечники с черными свечами. Потом он опять пригласил Лену к себе.

Когда они выпили, Федор нанес девушке пару сильных ударов по голове и привязал на пентаграмме. После этого зажег пять черных свечей, и постепенно вскрывая скальпелем кровеносные сосуды девушки, пил кровь до тех пор, пока Лена не перестала подавать признаки жизни. Тогда Федор вытащил ее сердце и заспиртовал в большой стеклянной банке на память. Это была первая в длинном ряду Настоящая жертва, принесенная Кощеевым Повелителю. От трупов Федя избавлялся очень просто. На своем участке он организовал кладбище. За высоким забором его никто не видел, а если бы и увидел, то кто бы удивился, что дачник копает грядку? Лену потом очень долго искали ее родственники, но она не говорила им, что знакома с Федей и подозрение на него даже не пало.

Тем не менее, впредь он решил выбирать жертву более осторожно. Для жертвоприношений годились только женщины. Ведь именно они были жрицами Хаоса, рождающими на земле Наивысшее Зло — людей.

Обычно, Федя знакомился с приезжими девушками, представляясь по настроению, то бизнесменом, то крупным городским чиновником, то доктором медицинских наук: Кощеев всегда надевал соответствующий образу костюм. Иногда он даже прикидывался рок звездой, пользуясь своим поразительным внешним сходством с одним из известнейших в стране рок музыкантов.

Процесс знакомства и обхаживания жертвы очень нравился Феде. Это было своего рода искусством, прелюдией к ритуалу, о котором жертва даже не догадывалась и сама забиралась в расставленные Кощеевым сети. Федор не скупился на обязательные части своей программы: прогулку по городу, цветы, подарки и ужин в дорогом ресторане, который всегда предлагалось продолжить у него дома. Многие на это не клевали, и с ними он никогда больше не виделся, поскольку, по его мысли, все должно было совершаться за один день: иначе жертва могла уже кому-то рассказать о Кощееве, и вся его конспирация рисковала провалиться. Но находились и такие особы женского пола, которые соглашались на предложенный вариант пойти домой к однодневному знакомому с удовольствием. Эти женщины уже из коттеджа Кощеева не выходили, а то, что от них осталось, отправлялось в последний путь на огород.

Ни у соседей, ни у милиции, Федор Кощеев никогда подозрений не вызывал и не мог вызывать. Заподозрить маньяка-убийцу в Феде было невозможно. Он всегда выглядел аккуратным: ежедневно чисто выбрит, тщательно умыт, красиво и дорого одет. Он любил во всем порядок и следил за собой, производя впечатление вполне симпатичного, даже интеллигентного человека, хотя и немного замкнутого. Но эту замкнутость окружающие объясняли его профессией: последние годы он работал в морге патологоанатомом.

Жертвы шли к нему домой, не подозревая ни о малейшей опасности. Отлично зная анатомию, убивал он их тихо, и снаружи дома ничего слышно не было. Он никогда не оставлял себе вещи жертв, сжигая всю их одежду, обувь и документы, а мелкие не горящие предметы просто выбрасывал в Финский залив. Правда, иногда он оставлял себе на память какой-нибудь орган, заспиртовав его, но хранил он все эти «памятные знаки» не дома, а у себя на работе — в морге. Наличие подобных вещей там не вызывало никакого удивления. А если кто и интересовался назначением «экспонатов», то у Федора всегда был готовый ответ, что он, мол, собирается создать небольшую коллекцию органов, что-то вроде маленького анатомического музея. А то, что органы могли быть взяты не из тел тех несчастных бомжей, которые прошли обработку в морге, и происходили на самом деле совсем из другого источника, никому и в голову не приходило.

Несмотря на мизерную зарплату, Федор, к тридцати годам был великолепно обеспечен. Вскоре после гибели родителей и смертью деда, вслед за ними на тот свет отправились все остальные его родственники. Умирали они один за другим с промежутками примерно по полгода от самых разных причин: кто-то попал под грузовик, кто-то — под поезд, кто-то упал с балкона или умер от сердечного приступа. И всегда у Федора было железное алиби.

Феде от покойного дядюшки досталась великолепная двухэтажная кирпичная зимняя дача в Комарово с огромным участком, трехкомнатная квартира на улице Чайковского, старенький автомобиль «Волга» с просторным гаражом, антикварная мебель, драгоценности и сбережения в валюте.