Потом Андрей поднялся на чердак и принялся за меня. В тот раз он выбил мне передние зубы и несколько раз очень сильно ударил головой о стену. После этого я впала в какое-то странное состояние тупого оцепенения. Видимо, я действительно сошла с ума, потому что совершенно перестала реагировать на происходящее вокруг, перестала говорить, и могла целыми днями сидеть, уставившись в одну точку. Мое сознание и восприятие были почти полностью отключены. Весь мир для меня померк и словно погрузился в плотный серый туман. Те дни я почти не помню, за исключением того, что меня постоянно насиловали охранники. Пользуясь моей полной беззащитностью, безмолвностью и безволием, и невозможностью пожаловаться даже Андрею, они делали со мной все, что хотели, столько времени, и такими способами, как им нравилось. Я была бессловесна, словно резиновая кукла, и терпела абсолютно все, потому что в тот период была безразлична к любым ощущениям. От моих тюремщиков не требовалось больших усилий. В своем состоянии я не способна была сбежать и не требовала специального ухода. Тогда как физически я была здорова: если меня брали за руку и куда-то вели, то я шла. Поэтому подкладывать под меня судно необходимости не было, и меня просто регулярно выводили в туалет. С едой тоже все было элементарно: я выполняла, словно робот, простые приказы. Мне говорили: «открой рот», и я открывала рот. Мне говорили: «глотай», и я глотала. Но вкус пищи я не ощущала и автоматически ела все, что мне приказывали есть. Кормили меня постоянно чем-то мягким, вроде пюре, поскольку более грубую пищу, из-за отсутствия большей части зубов, я просто не могла проглотить. На прогулки меня не выводили, видно, все же боялись, что сбегу.

Вскоре после случившегося на даче, Андрей перевез меня сюда, под Петербург в этот самый загородный дом. Он тогда еще не был даже окончательно отделан. И я прожила здесь совершенно одна, если не считать охраны и прислуги, много месяцев, пока в конце осени того же года сюда не приехал Андрей, чтобы руководить созданием петербургского филиала своего банка.

Андрею нравилось наблюдать, как я тупо сижу и смотрю в одну точку. Иногда он приказывал своим людям сажать меня в его кабинете, где он часами мог, перебирая клавиши компьютера, любоваться, как я сижу неподвижно и из моего беззубого рта текут слюни. Такое созерцание доставляло ему удовольствие даже не потому, что он был извращенцем, а, скорее, оттого, что для Андрея я была живым символом его воплотившейся власти, существом, зависящим от его воли полностью. Из человека он сумел превратить меня в свою вещь.

В следующем году туман вокруг моего рассудка постепенно стал проясняться, и ко мне стало возвращаться осознание происходящего. Но я за время болезни сделалась совершенно другой. Мой взгляд на мир полностью изменился. Я прошла очищение через страдание и обратилась всеми своими мыслями к Богу. Внешне я продолжала оставаться полной молчаливой дурой, и никаких признаков того, что рассудок начал ко мне возвращаться, не демонстрировала. Так было легче выжить в тех условиях.

Я молилась постоянно, молилась искренне, всем сердцем. Молилась молча и просила Божьей помощи. И вот, в один прекрасный день, Андрея застрелил киллер, которого, скорее всего, наняли его же компаньоны, и мне досталось все имущество покойного мужа, потому что других родных у него не имелось. После этого я постепенно выздоровела и захотела забыть все, связанное с Андреем. Я вставила вместо выбитых зубов имплантаты и начала новую жизнь с того, что сняла комнатку в общежитии на проспекте Пархоменко и устроилась кассиром в магазин Алика, где познакомилась с тобой.

Глава 19. Поездка в ночи

Мощный джип буквально летел сквозь белую ночь по почти что пустым в этот поздний час дорогам и, когда Марина закончила рассказывать свою историю, они уже подъезжали к дому на Зверинской улице, в котором жил художник Святослав. Но рассказ Марины, дав Артему ответы на некоторые вопросы, поставил перед ним массу других. Ему было по-человечески очень жалко несчастную девушку, но особенно взволновало Артема перенесенное Мариной психическое расстройство. Избавилась ли Марина от недуга окончательно, или же последствия душевной болезни все еще дают о себе знать? Вполне возможно, что на Мару, после всего произошедшего с ней, накатывают приступы какого-то странного психического состояния. Не это ли свойство сознания девушки, является, например, причиной пожара и странного поведения девушки, а может даже и необычных снов и событий последнего времени, связанных с самим Артемом? И не опасно ли с ней ехать в машине: а вдруг под влиянием внезапного помутнения сознания она крутанет руль куда-то не туда и они разобьются? Артем представил себе расплющенную в лепешку автомашину и свои мозги, растекающиеся по асфальту, и холодный пот выступил у него на спине.