Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

- Тётя Люся, а где же моя мама? - взволнованно вторил бабушке Колька.

- Тётя Нина, Коленька, я вам потом всё расскажу. Дайте мне попить водички и хотя бы маленький кусочек хлеба. Я три дня ничего не ела, кроме сырых грибов.

- Сейчас, сейчас, голубушка - засуетилась бабушка Нина и выскочила на кухню. - Ты мне скажи хотя бы одно слово, - Катя жива?

Но Люся, сидя на скамейке, прислонившись к ещё не остывшей печке, уже спала.

Утром, когда Колька проснулся, Люся с бабушкой за столом пили заваренный вишневым листом и мятой чай. Люся поведала им трагическую историю, которая произошла с их эшелоном:

- Наш санитарный поезд отъехал от Киева ночью, а утром, под Яготином подвергся налёту фашистской авиации. Одна бомба попала в головной вагон. Состав сошёл с рельс. Санитарные вагоны, забитые ранеными перевернулись. Постепенно пламя охватило весь эшелон. Отовсюду доносились крики о помощи, но помогать было некому. Затем нас атаковал сброшенный с самолётов немецкий парашютный десант. Фашисты безжалостно добивали раненых. Почти все раненые и весь медперсонал были уничтожены. Многих раненых бросили там же в лесу, на произвол судьбы, умирать медленной, мучительной смертью.

- Царица Небесная, как это уничтожены? Ведь это же был санитарный поезд! - возмутилась бабушка Нина, - по всем международным нормам они неприкасаемы!

- Но только не для фашистов. О подобном зверстве я даже не слыхала. Меня ранило и контузило. Я потеряла сознание и пролежала без памяти несколько часов. Очнулась уже ночью от начавшегося дождя. Видно, он и привёл меня в сознание. Десант карателей уже прошёл мимо меня, но я видела, как они, двигаясь цепью, добивали раненых. Некоторых закалывали штыками, экономили патроны. Я лежала без сознания, присыпанная землёй и они меня, скорее всего, приняли за погибшую? Позже я увидела, что у меня были небольшие, но сильно кровоточившие ранения в голову и плечо. Каратели увидели, что у меня голова в крови, и подумали, что я уже труп. Это меня и спасло.

- А Катя? Ты её видела?

- В темноте я не смогла её найти, а звать побоялась. Вдруг немцы кого-то оставили в карауле. И только на рассвете я нашла Катю, но уже неживую. Я её опознала по медальону. Вот он. Возьмите, тётя Нина, я его пронесла на себе через все эти два года злоключений.

Бабушка сидела окаменевшая.

- Тётя Ниночка, у Кати были все пациенты с тяжёлыми ранениями. Они находились в одном из головных вагонов. После того, как бомба попала в головной вагон, после этой мясорубки там никого в живых не осталось. Единственное, что я смогла сделать, это оттащить её на ветках подальше и похоронить там же в лесу. Место я обозначила и запомнила.

Дальше Люся рассказала, с каким трудом добралась до какого-то села. Она потеряла сознание в чьём-то огороде, и там её нашли хозяева. Они промыли ей раны, перевязали и оказали необходимую помощь. Целый месяц прятали в стогу сена. С наступлением холодов её переправили в лес в небольшой партизанский отряд, где она провела полгода. На одном из хуторов у них был партизанский госпиталь, и она там работала медсестрой. Затем, по наводке предателя, их отряд окружили каратели. Бой продолжался до ночи. Ночью, в темноте, ей удалось с остатком отряда выбраться из окружения. И вот, только через три месяца, она смогла добраться до Киева.

- Ты, Люсенька, оставайся у нас жить, а там как-то уже обустроишься.

- Нет, бабушка Нина, я не могу. Сегодня ещё я побуду у вас, а завтра утром я пойду в военкомат становиться на учёт и опять буду проситься на фронт.

Глава 24

А вот день Победы Колька помнил очень хорошо. В этот день, рано утром, их разбудили крики, доносившиеся с улицы:

- Победа! Победа!

Бабушка вскочила с постели и распахнула окно. Они с Колькой высунулись наружу через подоконник и тоже закричали от счастья, размахивая руками.

Победа принесла всем большую радость, но в их семью она принесла и похоронку. Командование полка, в котором служил Колькин папа, сообщало о его гибели под Берлином. Почти до самого рейхстага дошёл он со своей сорокопяткой. Не одолели его на всём фронтовом пути ни танковые атаки, ни авиабомбы, ни прицеьный огонь снайперов. Погиб он от фаустпатрона, выпущенного каким-то юнцом из гитлерюгенда, который потом сидел на снарядном ящике, трясясь от страха, и пускал сопли. Похоронили отца в братской могиле. Бабушка Нина, сидя на скамейке, плакала, и слёзы капали на похоронку. Затем поднялась, оделась во всё чёрное и пошла в церковь. Возвратилась она уже под вечер. Лицо её было строгое и торжественное. Поднялась на табуретку и положила похоронку за иконы. Затем перекрестилась и произнесла:

- Со святыми упокой. Прими, Господи, душу убиенного раба твоего.