Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

В назначенное время, на площадь, к заранее подготовленому эшафоту, подъехало шесть грузовиков. По бортам сидели вооружённые солдаты. Приговорённые лежали в кузовах. После подготовки их к акции, прозвучала команда и грузовики медленно тронулись с места. На виселицах, вращаясь в разные стороны остались висеть те, кто залужил это в полной мере.

И вдруг, вся толпа, которая только что улыбалась,возбуждённо бурлила, радовалась предстоящей казни фашистских палачей, мгновенно замерла. На всей площади установилась гробовое молчание. Неизвестно, кто какие чувства испытывал, но, судя по общей реакции - все почувствовали одно и то же. Вид повешенных людей, пусть даже военных преступников, еще минуту назад живых, а теперь безвольно качающихся на верёвках под порывами холодного ветра, вызвал у людей всеобщее смятение. Это был какой-то массовый ступор, какое-то неосознанное чувство страха перед убийством, пусть даже и приговорённым преступникам. Люди начали поспешно расходится, некоторые даже бежали прочь, подальше от этого страшного места, чтобы не чувствовать себя соучастником этого узаконенного убийства. Площадь опустела в один момент.

Видно наш народ не расположен на такие средне-вековые зрелища. Сама казнь не вызвала у населения чувства удовлетворённой мести. Это было чувство общего человеческого отвращения. Площадь опустела мгновенно.

В своих воспоминаничх некоторые свидетели упоминают, что около виселицы, еще толпился народ, а инвалиды пинали костылями трупы повешенных. Не буду оспаривать. Своим душевным состоянием даже сегодня я чувствую состояние свидетелей этого страшного зрелища, охваченных общим стремлением поскорее уйти подальше. И ещё долго, люди, которые жили в окресности площади, старались обходить её окружной дорогой.*

Фото 25. Казнь фашистов в Киеве на Думской площади (Майдан Незалежности).

Фото 27. Немецкое кладбище. На заднем плане видна Аскольдова могила.

Глава

После войны Хрущев сделал все, чтобы стереть следы своих преступлений, в том числе в Киеве. Ни в одной газете не было упомянуто, что взрывы домов осуществляли диверсанты НКВД.

*Из воспоминаний свидетеля

Также нигде не было упомято, сколько десятков тысяч мирного населения, которые проживали в этих 940-ка взорванных домах, в том числе и несколько тысяч немцев, погибло под развалинами домов. До сих пор родственники не знают, где покоятся их останки. Нигде нет им памятника. Не нашлось им места на земле.

Уже 6 ноября в газете "Правда" появился лживый репортаж, где вся ответственность о взрывах в городе перекладывалась на оккупационную власть. Про это злодияние постоянно крутили кадры кинохроники с целью пропаганды. На самом деле это были кадры немецкой хроники сентября 1941 года.

Коммунисты запретили любые публикации о трагических событиях в Киеве, пытаясь таким образом скрыть свои преступления.

В 1944 году была запрещена панихида в Бабьем Яру. Скрывая злодеяния нацистов, власти тем самым фактически признали свою вину в зверских расстрелах евреев. Бабий Яр стал самой пустынной окраиной Киева.

Ни молитвенных служб, ни митингов не допускали, постоянно следящие за этим районом работники МВД и КГБ.

Редкие прохожие задерживались там ненадолго. Время было очень тревожное и люди делали вид, что они как бы случайно здесь находятся. Опасались даже общаться друг с другом. Случались аресты...

Глава

Однажды поздно вечером, когда все уже легли спать, в киевскую квартиру, где ютились две осиротевшие семьи - Володя с тремя детьми и бабушка Нина с Колькой, робко постучали. Бабушка Нина зажгла тоненькую самодельную свечку и пошла открывать. Колька проснулся и, как был раздетый, выскочил из-под одеяла с криком: - "Папа и мама приехали", тоже подбежал к двери. Но, при тусклом свете свечного огарка, они увидели женщину, одетую в ватные штаны и изношенную шинель. На ногах её были привязанные верёвками обрезки резиновых шин. В народе эту обувку называли чуни. В детской голове Кольки, как-то совсем некстати, завертелась поговорка, которую где надо и где не надо часто припевал дед Микитка:

- Спасибо Сталину-грузину, что обул нас у резину.

Эта поговорка, да и остальные, которых у деда в запасе было великое множество, раньше часто служила поводом для скандалов с бабушкой Ниной.

- Чёрт старый, догавкаешься. Мало тебе было Беломорканалу, так теперь ещё и в Мордовию отвезут, лес валить.

Дед только смеялся, затем брал свежую газету с очередными портретами вождей, тщательно разминал её и шёл в нужник, изрекая довольным тоном:

- Во! Есть свежий гостинец для моей задницы.

Бабушка Нина только безнадёжно махала ему вслед рукой:

- Горбатого могила исправит.

Колька и бабушка Нина с трудом узнали женщину. Это была тётя Люся, мамина подруга по службе. Она часто видела её в госпитале. Узнав её, бабушка запричитала:

- Люсенька, Боже мой, что с тобой произошло? Вас же с Катей эвакуировали вместе с госпиталем и с тех пор мы не получали от вас никакой весточки!

*Из архива музея Яд Вашем

**Бабий Яр. Википедия. Показания свидетелей.

* "Еврейская газета" 2005 года