Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

- Если ты сдашь Игоря, то этим ничего не изменишь. Погибнете все, - твёрдо сказала Дора. - Но, если ты будешь настаивать на том, что ты случайно попала в открытую квартиру. Допустим, был дождь, и ты с ребёнком случайно оказалась рядом с этой квартирой. Дверь была открыта и ты зашла туда, чтобы спрятаться от дождя, переодеть ребёнка, в конце концов. Ответить за это придётся, но зато Игорь будет жив и кто знает, скольких людей он сможет ещё спасти.

На всех последующих допросах Циля только это и утверждала. Что с ней случилось дальше, выдала она Игоря или мужественно погибла, уже никто не знает.

Будем верить в то, что добро порождает добро.

Глава 14

Володя ходил в Полицейскую управу каждый день, хлопотал об освобождении женщин, пытался передать хоть какие-то продукты. Продукты принимали, но свидания не разрешали по той причине что они якобы, находятся под следствием. Володя возмущался, что это за следствие? Какое преступление могли совершить несчастные женщины, одна из которых уже в пожилом возрасте?

В какой-то момент ему даже показалось, что полицаи сочувствуют ему. В ответах дежурного Полицейской управы и по его глазам, которые он отводил в сторону, чувствовалась неискренность, недосказанность. Видно, не мог он говорить всё, как есть. Такое подозрительное поведение дежурного ещё больше настораживало Володю.

Через неделю он встретил своего старого знакомого и поделился с ним своим горем. Тот обещал помочь. На следующий же день он подсказал Володе, чтобы тот связался со следователем Иванченко. Он, якобы, был членом Организации Украинских Националистов, сочувствовал евреям и вообще старался как-то помочь людям. В тот же день Володя попытался использовать эту возможность. Всё-таки муж - украинец, а немцы вначале поддерживали украинское национальное движение.

Утром он пришёл в управу и попытался попасть к этому следователю, но оказалось, что его уже нет: - по доносу предателя его деятельность раскрыли. Ночью он был арестован. Дела всех подследственных и арестованных, которые он вёл, также забрали. А арестованных перевели в гестапо - тайную политическую полицию. Теперь ими будут заниматься гестаповцы. По городу ходили слухи, что из гестапо живыми не возвращаются. Оттуда выходят только предатели, повязанные кровью. Слабенькая искра надежды на освобождение женщин, хотя бы по причине тяжелой болезни мужа-украинца начинала угасать.

* * *

Спустя неделю в камеру вошёл в сопровождении переводчика офицер гестапо. Всем было объявлено, что их переводят в другое место. Куда, он не сказал. От двери камеры до выхода их уже ожидали выстроившиеся в две шеренги вдоль стен охранники с собаками. Испуганных женщин и детей гнали по узкому проходу между ними и загружали в крытые грузовики. Натасканные на заключённых собаки рвались из поводов, нагоняя ужас на несчастных людей. Многим достались укусы разъяренных животных.

Поездка в крытом грузовике, забитом полностью женщинами и детьми, продолжалась недолго. По её длительности Дора поняла, что их привезли в дом, о котором уже давно ходила среди людей дурная слава.

Этот дом ранее принадлежал Управлению Народного Комиссариата Внутренних Дел, НКВД. Когда-то, начиная с тридцатых годов, под руководством вождей Ленина-Ульянова и Сталина-Джугашвили которые отдавали приказы своим верным псам Дзержинскому, Урицкому, Мехлису Ягоде, Ежову, а те уже рассылали свои кровавые директивы по республиканским НКВД об арестах и расстрелах своих же граждан. В результате проводимых репрессивных мер погибло столько людей, что даже на сегодняшний день цифра колеблется между несколькими миллионами человек. Точной цифры так никто и не знает. Теперь в этом здании с успехом хозяйничало гестапо.

Здание находилось на улице Короленко 33, совсем рядышком с домом, где раньше жыли Дорочка с Володей. Надо было только пройти по улице Ирининской и спуститься вниз по лестнице. Но близок локоток.

Сыто урча мощным мотором, машина остановилась перед воротами. По какому-то сигналу ворота распахнулись. Как только машина проехала через них, внешние ворота закрылись и сразу же открылись внутренние створки. Во внутреннем, тесном дворике всех вытолкали из кузова и погнали через живой коридор, стоящих вдоль стен гестаповцев с собаками. Опять повторилась анкетная проверка, обыск. Через некоторое время Дору вызвали для уточнения, как ей сказали, анкетных данных. Конвоир завёл её в кабинет. Возле окна стоял молодой, стройный мужчина в форме офицера гестапо. Свет из окна падал на него, и Дора успела рассмотреть его красивое холёное лицо, на котором была гримаса равнодушия и презрения. К её удивлению, он обратился к ней на сносном русском языке. Видно, прошёл хорошую подготовку для работы с будущими русскими арестованными, а может быть когда-то учился в Москве:

- Надеюсь, вам понятно, что вы арестованы и находитесь в следственном изоляторе гестапо? - спросил он Дору, не представившись, и даже не предложив ей сесть.