Читаем Слепые земли полностью

Только он проговорил, как за спиной его что-то ухнуло и загудело. Человек повернул голову. Монолит дверной панели уплыл в сторону, открывая путь наружу. В темноту.

«Отлично. Пора валить из этого цирка». Человек сделал несколько шагов в сторону выхода, но женский голос окликнул его.

– Стой!

– Что еще? – раздраженно спросил он.

– С момента вашего пребывания здесь, мир сильно изменился, – сказала Герда. – Для наилучшей адаптации в новых условиях вам потребуется проводник.

– Тогда выходи и пойдем вместе! – крикнул он в пустоту.

– Это невозможно. Я нахожусь далеко отсюда, в Главном Центре Управления. ГЦУ – если быть краткой. На столе лежит передатчик. Возьми его, и я буду на связи двадцать четыре часа в сутки.

Человек подошел к столу и осмотрел содержимое. Лампа. «Мертвый» планшет. Стилус. Пустая папка для документов. Среди всего этого бесполезного хлама он отыскал черную глянцевую коробку размером с сигаретную пачку.

С трудом ворочая механическими пальцами, он сумел открыть ее и обнаружил на дне небольшую мобильную гарнитуру. Откуда-то он помнил, что использовал нечто подобное за рулем, но память по-прежнему оставалась недоступна.

– Эй, Герда! – обратился он невидимой собеседнице.

– Говорите, – бесстрастно сказала девушка.

– У меня много вопросов.

– Вы сможете задать их, когда попадете в ГЦУ. Подключите передатчик, и я буду с вами на связи… – вновь повторила она заученный скрипт.

Похоже большего от нее сейчас не добьешься, – решил Человек, вставляя гарнитуру в ухо. – Ничего, я терпеливый. Сейчас главное добраться до этого Центра Управления, а уж там он выбьет из Герды всю интересующую его информацию.

Человек шагнул в темноту и дверь, вновь ухнув невидимым механизмом, выплыла из стены, отрезая путь назад.

***

Он очутился в полумраке длинного, словно тоннель подземного метро, коридора. Дверь, мерно гудя, затворилась за его спиной. На полированной поверхности горела зеленым надпись: «К013».

«По всей видимости номер палаты», – решил Человек, оглядываясь по сторонам. По коридору в обе стороны уходили нескончаемые ряды аналогичных дверей, но свечение от надписей был различным. Где-то символы горели красным, где-то, как и на его двери зеленым, а в большинстве огоньки и вовсе погасли.

Наугад выбрав направление, Человек двинулся по коридору в поисках выхода. Красные и зеленые палаты были заперты, а поскольку ни ручек, ни замков на них не было, он понятия не имел, как они открываются. Герда тоже молчала. «Хорош проводник!».

Время, проведенное в нескончаемом, окутанным мраком, коридоре тянулось вязко, неторопливо. Он давно потерял счет минутам и пройденному расстоянию, а картина перед глазами не менялась. Длинный темный коридор, двери, лампочки на них. Единственное, что не давало сбиться с пути и решить, что он ходит по замкнутому кругу – символы, на дверных плитах.

Во рту все пересохло, а пустой желудок крутило так, будто кишки стянулись в морской узел. Шаги становились все медленнее и в конечном итоге Человек решил присесть у одной из палат с потухшим номером на двери. Ему нестерпимо захотелось заснуть, разбив перед этим гарнитуру, чтобы невидимый проводник ненароком не разбудил его.

«Без окон, без дверей, полна горница людей», – вспомнилась ему детская загадка, и похоже пленник бесконечного коридора нашел на нее ответ.

Он уже было прикрыл глаза, проваливаясь в сладкую дремоту, как что-то кольнуло подсознание, давая хороший пинок уставшему организму. Что-то, выбивающееся из общей монотонной картины. С трудом человек приоткрыл глаза, тупо уставившись перед собой.

А вот и то, что привлекло его измученное подсознание. То, что заставило обессиленный, измученный жаждой и голодом организм, уставший от бесконечных плутаний по темной кишке коридора подняться и, тяжело переступая одеревеневшими ногами, двинуться вперед.

Дверь, ведущая в палату напротив, была приоткрыта.

***

По какой-то причине выдвижную панель заклинило, и она замерла в двадцати дюймах от стены, за которой натужно гудя, пыхтел неисправный механизм.

Подойдя к проему, Человек заглянул в образовавшуюся щель.

По ту сторону просматривалась точно такая же палата, в которой неопределенное время назад очутился он. Те же белые стены, потолок, кафель… Глаза скользнули по полу в сторону кушетки, и открывшаяся картина заставило сердце учащенно биться. Посреди палаты на больничной койке лежал человек. Точнее то, что от него осталось. Разорванная в клочья накидка, измазанная ржавыми разводами засохшей крови, и отливающее синевой перекошенное лицо с остекленевшими глазами выражало боль и ужас последних секунд жизни. Но, что больше всего поразило смотрящего, заставило отпрянуть и попятиться от жуткого места, шепча про себя забытые мозгом молитвы – конечности покойного, выдернутые из суставных сумок, они валялись тут же на полу в груде хлама и разбитого оборудования. Глаза невольно скользнули по полу, где натужно сопел дверной сервопривод, и он, наконец, увидел то, что стопорило дверной механизм. Между стеной и задвижной панелью, пригородив дорогу последней, лежала человеческая нога.