Читаем Слепая совесть полностью

Киваю, провожаю жениха взглядом, смотрю, как исчезает за портьерой. Повезло мне с ним все-таки.

Приближается муж Леврии в синем костюме — высокий, статный, черные волосы взметаются с каждым шагом. Тщетно пытаюсь вспомнить имя.

— Готова? — тоже спрашивает, улыбается на удивление мягко. Локоть отставляет, беру под руку, киваю. — Ни пуха.

— К Рауму, — отвечаю.

Повисаю на нем, каждый шаг — словно по раскаленным углям, сердце рвется из груди, вот-вот сбежит. Но он понимает, держит крепко, без него не дошла бы.

Нервно хихикаю, представляя, как свалилась бы по дороге. Весело, да уж.

Огромный зал, бравурная музыка, толпа людей, все лица расплываются. Синяя ковровая дорожка глушит шаги, вижу только жениха впереди, улыбку с ямочками, мягкий взгляд. Осознаю, что сейчас на меня внимание всего Йована нацелено. Ужас.

Дарсаль

Император сегодня внимателен к невесте, а может, действительно Ивен сказал — девушка ощутимо нервничала и боялась. Валтия бухтит, мол, нужно было силком впихнуть в нее настойку. Впрочем, методы повелителя тоже действуют, Ноэлия приходит в себя — ровная походка, ровный свет ауры. Или это известие о Тересии так ее взволновало? Не надо было перед церемонией ничего говорить.

Иду следом, присматриваюсь, машинально отмечаю, на каких позициях Стражи, где остальная охрана рассредоточена. Но сегодня у меня совсем иная задача.

Муж высшей подводит невесту к Иллариандру, вполуха слушаю церемонный диалог, пафосные высказывания о лучшей дочери Йована. Лучших не отдают. Император Мариса вон тоже не хочет лишиться. Но, с другой стороны, указал бы на кого другого, Ивен уже донес бы до нас пожелания.

А ведь такую действительно не найти. Окидываю своим омаа мутные ауры собравшихся, знал бы император… но ведь никогда не осознает, какая невеста ему досталась.

Сосредотачиваюсь на исполнении. В женскую ауру метку нельзя внедрить, да и в императорскую никто не даст, поэтому церемония предполагает метки на теле. Нащупываю первоначальную на ее ладони, почти машинально проговариваю традиционные слова. Ивен передает небольшую частичку ауры императора, тоже синюю — видимо, специально подобрал. Ровно столько, чтобы мне для эффекта хватило. Пристально следит, не просканируешь. Пытаюсь максимально запомнить, мало ли, вдруг пригодится.

Беру в руки ледяную ладошку почти императрицы. На миг поднимаю глаза. Так смотрит… слишком материально, почти непереносимо. Отвожу взгляд, нужно довести до конца. Страшное искушение.

Снимаю метку с кусочком ее ауры — это уже не больно, щекотно слегка, Ноэлия вздрагивает, улыбается тут же. Наполняю энергией так, чтобы стала видна издалека. Метка никак не хочет загораться, тускнеет, с трудом удерживаю. Кайля ауры императора тоже не желает светить, а ведь мне всего лишь эффект изобразить!

Осознаю, что на меня сейчас направлены взгляды всех Слепых. Ощущаю, как выступают капельки пота на лбу. А вдруг у эра Рамара тоже не выйдет? Что станет с Ноэлией? Или у него всегда выходит?

Вливаю столько омаа, что обе частицы вспыхивают, растут на ладонях. Переплетаю их, не смешиваю, лишь видимость создаю. Но они словно сопротивляются, удерживаю, чтобы внешне это не было заметно. Тишина, все взгляды в зале прикованы к моим рукам. Приходится связать своей энергией. В идеале я должен вернуть каждому его ауру, а уж эр Рамар проведет полный обмен. Но мне пришлось влить столько своего омаа, что уже так просто и не отъединю. Поэтому лишь разделяю светящийся ком пополам, формирую два.

«Ты что творишь?!» — почти рычит Ивен.

«А ты не видишь?» — огрызаюсь.

Лийт передает ему успокаивающую волну, мне — подбадривающую. Посмотрел бы я, что бы он сам делал на моем месте! У меня нет времени сидеть и вычесывать свой омаа, удерживая целостность общей метки.

И если быть до конца откровенным, это радует. Эр Рамар все исправит, а пока… пусть так. Сжимаю каждую половину до маленького шарика размером с украшение и отправляю на положенное место — на груди у основания шеи, где сходятся ключицы.

Мой омаа затухает, только императорские метки горят. Зал взрывается овациями, чувствую улыбку Ноэлии, снисходительный взгляд повелителя — похоже, ему ничего не сказали. Ощущаю себя высушенным, вымотанным, как после отката.

Моя роль практически выполнена. Теперь только досидеть тут до конца, жаль, нельзя уйти самым первым.

Императорская чета начинает путь по залу, рука об руку, позади Ивен. А у меня сегодня особый статус. Даже специальный отдельный стол отведен, неподалеку от стола императора с императрицей. Туда и иду. Приглушаю восприятие, внутри вместо удовлетворения от исполненного долга какое-то глубокое, бесконечное опустошение. Все кончено.

Ноэлия

Никак не могу осознать, что уже все. Впрочем, не все же, впереди еще последняя церемония. Но дороги назад нет, даже иллюзии, будто что-то еще можно изменить, не осталось. Зато музыка, огни, поздравления — откуда-то приходит ощущение праздника. Жених… или уже муж? Никак не пойму. Танцует только со мной, улыбается только мне, так предупредителен, учтив, что в душе снова растет надежда.