Читаем Следы апостолов полностью

Ответа не последовало. Штраубе вышел из гостиницы, подошел к колодцу, набрал ведро воды, поставил его на лавочку и попросил пробегавшего мимо мальчишку полить на руки. Паренек старательно наклонял ведро до тех пор, пока полностью не опустошил его. Генрих прополоскал руки, кинул несколько пригоршней воды себе на лицо, обтер холодными руками затылок.

— Откуда будешь, дяденька? — поинтересовался маленький по-мощник, изучая незнакомца.

— Оттуда, — указав головой в восточном направлении, ответил тот.

— Не зразумел, — растерялся мальчишка.

— И не надо. Спасибо тебе, сынок, — Генрих протянул мальчишке конфету и, насвистывая мелодию из «Свадьбы Фигаро», напра-вился к своему автомобилю.

«Итак, — размышлял он, — первым делом аптека, затем явка, ну а после этого нужно нанести визит Штольбергу, любезно пригласившему в гости после вчерашних посиделок. Интересно, помнит ли он о приглашении? Определенно, этим господам что-то от меня нужно, только вот непонятно, что же именно. Люди редко бывают любезны во время первого знакомства, но эти вели себя так, будто мы знакомы сто лет или появились на свет из одной утробы. Ладно, не стоит пока ломать над этим вопросом голову, надеюсь, картина прояснится в ближайшие дни. Во всяком случае, было бы глупо препятствовать построению дружеских отношений, из которых всегда можно извлечь взаимовыгодную пользу. Что ж, придется начать с поиска общих интересов. И лучше начать со Штольберга. Если уж и выбирать из двух зол, то он все-таки вызывает большую симпатию, чем этот ублюдок Гетлинг».

— Что-нибудь для профилактики лихорадки, — зайдя в аптеку, попросил Генрих скучающего за прилавком похожего на моржа пожилого фармацевта-поляка.

— Мам то, чего потшебуешь[4], — шевельнув напоминающими бивни усами, заверил аптекарь. Он поставил перед Генрихом бутыль из коричневого стекла с мутной суспензией, взял деньги и отсчитал сдачу.

— Цо то ест? — поинтересовался Генрих.

— Квас аскорбиновы, экстракт дзикей розы, алкохоль. Мойего выналазку[5], — гордо ответил фармацевт, — цо ещчэ?

— Выстрачэ[6], — ответил Генрих, забрал снадобье, смахнул с прилавка сдачу и вышел на улицу. Подойдя к машине, Генрих откупорил бутылку, взболтнул ее и вылил все содержимое себе в рот. Жидкость забурлила по пищеводу, обожгла желудок и, тихо урча, устремилась вниз по пустым кишкам. В висках застучало, в мозгах тут же почувствовалось легкое опьянение. Генрих открыл багажник. Извлек оттуда свои любимые сапоги, оторванный каблук, осмотрел их, непострадавший вернул назад, захлопнул багажник и направился в сторону сапожной мастерской. «Ну и отрава, — подумал он, — ощущение, будто выпил литр неразбавленного абсента. Но, надеюсь, аптекарь профессионал в своем деле».

— Добрый день, — поздоровался Генрих с Язэпом, — починить сможете?

Генрих показал сапожнику сапог и оторванный каблук.

— Отчего ж не починить, мил человек, на то я здесь и сижу, — ответил Язэп. Он принял сапог из рук клиента, осмотрел его и поставил на кованую металлическую «лапу». Мастер промазал клеем каблук, приладил его на место и принялся загонять в него желтые латунные гвозди. — Пять минут — и все будет готово. С вас четыре рейхсмарки.

— Дороговато берете, отец, — заметил Генрих, — хотя хорошему мастеру и переплатить не грех. Ты, батя, только по сапожной части специалист или в шорных делах разумеешь?

— И в шорных, и в кузнечных, и даже в часовых разумеем, — Язэп отложил в сторону молоток и окинул Генриха внимательным взглядом.

— На ловца и зверь бежит, — ответил Генрих. Он полез в карман, достал оттуда серебряные часы «Павел Буре» на цепочке и протянул их мастеру, — остановились. Сможете починить?

— Без шестнадцати минут три. «Павел Буре», — подытожил Язэп, — все верно. Как добрались, без приключений?

— С небольшими, — улыбнулся разведчик. — Лихие у вас тут бойцы, на подлете чуть самолет из пулемета не завалили. Надеюсь, с такими сработаемся.

— Отчего ж не сработаться? С нашими точно сработаемся, — ответил Язэп, протягивая Генриху починенную обувь. — Хотя всякого вооруженного дурачья и сволочи тоже по лесам много шастает. Порой приходится не на три, а даже на четыре фронта воевать. Всяко бывает. Итак, какие будут распоряжения?

— Доложите командиру, чтобы начинали подтягивать и прятать взрывчатку поближе к замку. Пока все. Остальное потом, — распорядился Генрих. Над входом вздрогнул колокольчик, дверь распахнулась, комнату обдало легким коротким сквозняком. Оставив после себя слабо-ощутимый запах земляничного мыла, через комнату прошмыгнула молодая девушка. Она скрылась в подсобке за стойкой, успев бросить на Генриха быстрый оценивающий взгляд.

— Дочка? — поинтересовался Генрих.

— Внучка. Стефания. А тебя-то как величать, мил человек. А то ты так и не назвался.

— Генрих Штраубе, — представился разведчик и протянул Язэпу деньги. Тот отрицательно замотал головой. Генрих настойчиво сунул деньги в карман кожаного фартука мастера. — Часы пусть у вас останутся, будет повод лишний раз зайти. Честь имею.