Читаем Следопыт (ЛП) полностью

Со временем Следопыты разработали серию ручных сигналов для передачи основной, жизненно важной информации при движении на машинах: ускорить, замедлить ход, увидел врага, остановиться. Многие американские машины, мимо которых мы проезжали, были тыловиками, грузовиками снабжения и тому подобным, и было ясно, насколько огромной и тяжеловесной была американская цепочка снабжения. Было также ясно, насколько она уязвима для засады или подрыва, поскольку существовала только одна дорога, Трасса № 8, ведущая на север, в Ирак. Это было напоминанием о настоятельной необходимости осуществить операцию в Калат-Сикар.

Теперь у нас было высшее чувство миссии. Минуты приближались к часу «Ч», и у нас оставалось меньше девятнадцати часов, чтобы добраться до Калат-Сикара и зачистить территорию, чтобы захватить его. Время от времени мы были вынуждены останавливаться из-за разбитой машины Корпуса морской пехоты США, перегородившей движение. Мы не могли просто на скорости проскочить мимо по открытой пустыне, потому что тогда какой-нибудь скорострел из морских пехотинецев мог решить отстреляться по нам. Скорее всего, это был их первый оперативный тур, и они были бы чертовски взвинчены. Вместо этого нам пришлось махать, улыбаться и осторожно прокладывать себе путь — мимо проходили лучшие гости Ее Величества.

Мы притормозили на одном из таких заторов, и тут из-за пары «хамви» появилась эта фигура. Он был одет в характерный синий бронежилет прессы. На голове у него была потрепанная синяя бейсболка, нахлобученная поверх прически в стиле безумного профессора, а на кончике заостренного носа сидели причудливые очки. Существовала только одна вещь, которой мог быть этот парень: американский журналист, работающий в Корпусе морской пехоты.

Направившись прямиком к нашему автомобилю, он остановился прямо у моей двери. В одной руке он сжимал диктофон, и я видел, как он нажал «запись», хотя и делал все возможное, чтобы скрыть это. Он посмотрел мне в глаза и задал первый вопрос в такой самоуверенной манере, которая просто требовала ответа.

— Привет, Мэтью Джонсон, «Си-Би-Эс Ньюс». Так куда вы, ребята, направляетесь?

Я указал на север:

— Туда.

Я подумал, что на самом деле это было довольно очевидно, поскольку все направлялись на север. В этот момент Джейсон тронулся с места, за ним последовала машина инженерной разведки, и Стив завел наш двигатель.

— Эй, подождите… — крикнул репортер нам вслед. Затем, когда он понял, что мы не собираемся останавливаться:

— Ладно, ребята, увидимся в следующий раз в Херефорде!

Мне захотелось завопить в ответ: «Мы не SAS, мы Следопыты. Разве ты не видишь разницы? Это все равно что перепутать БМВ с Феррари!». Но если бы я это сделал, я полагал, что у него была бы еще более интересная история.

Мы продвигались вперед по главной трассе. На открытых участках мы теперь развивали добрых 80 км/ч, но всякий раз, когда натыкались на американские колонны, нам приходилось ползти ползком. Я прикинул, что наша средняя скорость должна быть около 30 км/ч, и при такой скорости мы все равно доберемся до Калат-Сикара в течение десяти часов. Это оставило нам достаточно времени, чтобы сделать необходимое.

Видимость была отличная, и мы могли видеть на несколько километров в любом направлении. Мы еще не видели ни одного иракца, гражданского или военного. Это было действительно странно, потому что мы ехали по этому огромному чертову шоссе в самое сердце Ирака. Если бы не Корпус морской пехоты США, нам казалось бы, что мы перемещаемся по Планете обезьян после апокалипсиса, настолько она была лишена какого-либо человеческого присутствия.

В 11.00 мы были в пути добрых три часа и остановились, чтобы еще раз свериться с картой. Мы прикинули, что находимся всего в нескольких километрах от южной окраины Насирии. Именно сейчас мы заметили отдаленные признаки сражения. Находясь неподвижно в пустыне, мы услышали первые взрывы. Я посмотрел на север и на далеком горизонте увидел густые маслянистые клубы дыма, уносимые ветром. Боевые вертолеты «Кобра» кружили в воздухе, поражая цели внизу, а в ответ в небо по дуге устремлялись трассирующие пули.

Мы продвинулись вперед на несколько сотен метров и увидели разбитый «хамви» и бронетранспортер LAV-25, лежащий на обочине дороги. Казалось, что иракцы все-таки оказывали какое-то сопротивление. LAV-25 был большой неповоротливой машиной. Он все еще яростно горел, над шоссе поднималось густое облако едкого дыма. Мы сбавили скорость, перейдя на ползание, и увидели характерные следы от чего-то похожего на РПГ (реактивные противотанковые гранаты), вонзившиеся в толстую броневую обшивку сбоку.

Не было никаких признаков каких-либо потерь среди американцев, поэтому мы решили, что кто бы ни был в БТР и «хамви», он, должно быть, выбрался практически невредимым. И по-прежнему не было ни малейших признаков присутствия каких-либо иракцев. Мы предположили, что небольшой мобильный отряд устроил здесь внезапную засаду, прежде чем раствориться в пустыне.