Читаем Следопыт (ЛП) полностью

По команде Пита каждый из нас включил свои часы и был синхронизирован. Пит и сам сделал то же самое ранее тем утром, получив синхронизацию своего времени из штаба королевских ВВС в Кэмп-Тристаре. То, что здесь происходило, было гораздо серьезнее, чем просто наземная война в Ираке. Британские и американские вооруженные силы выполняли воздушные миссии со всех сторон света: от авианосцев, курсирующих у побережья, до скоростных реактивных самолетов, вылетающих из Иордании, Саудовской Аравии и Кипра, и даже B52, запущенных с баз в Великобритании.

Вы никогда не будете проводить всю воздушную кампанию из одного места, поскольку это сделало бы его крайне уязвимым для нападения на его авиабазу. Но координация воздушной кампании в стольких разных странах и часовых поясах была сложной задачей, поэтому мы синхронизировали время по штаб-квартире Королевских ВВС. Один вице-маршал авиации, британский или американский, отвечал за всю воздушную кампанию, и его тайминг был согласован непосредственно с Пентагоном и ПОШ (Постоянным объединенным штабом). Вице-маршал авиации передавал синхронизацию времени своему начальнику штаба, который передавал ее по цепочке во все наземные подразделения, включая наше.

Пилоты будут прилетать из множества часовых поясов, при этом им придется координировать свои действия с наземными войсками с точностью до секунды. Если вы были на земле, вам могли выделить непосредственную поддержку с воздуха на очень сжатые сроки, даже на несколько минут или секунд, и вам нужно было быть на сто процентов уверенным, что вы работаете точно по местному, или зулусскому, времени. То же самое относится к прыжку HALO над целью или к эвакуации при ПСО. Ключевым моментом здесь была военная точность, равно как и ношение надежных часов!

Я носил часы «Булгари» и делал это уже несколько лет. Мало кто осознает это, но дешевые часы, как правило, теряют несколько секунд каждый день. Со временем они накапливается. Мои «Булгари» обошлись мне в 2000 фунтов стерлингов — деньги, которые мне приходилось экономить. Каждые «Булгари» имеют уникальный номер, и я гордился их изящными, простыми линиями и точным швейцарским механизмом. В них нет лишних функций — только прочный черный ремешок и элегантный, чистый циферблат, который точно показывает время, что было именно тем, что мне было нужно.

У них также было сапфировое стекло, практически неразрушимое. Сапфировое стекло — самый твердый оксидный кристалл, известный человеку, поэтому оно находится на одном уровне с алмазами по шкале твердости. (Бриллианты имеют десятую оценку по шкале твердости Мооса, сапфировое стекло — девятую.) Сапфировое стекло обладает такими качествами, как чрезвычайная прочность, твердость, термостойкость и коррозионная стойкость, что означало, что циферблат моих часов вряд ли развалится в середине эксплуатации.

Многие солдаты, как правило, носили так называемые часы «милитари», на которых имелись всякие кнопки. Проблема с ними заключалась в том, что, будучи Следопытом, вы часто обнаруживали, что продираетесь сквозь заросли по-пластунски. И хотя вы, возможно, отключили все функции звукового сигнала и подсветки, было слишком легко опереться всем весом на часы или зацепиться ими за какой-нибудь кустарник и снова включить их. Представьте, что вы находитесь в нескольких ярдах от вражеской позиции, когда внезапно ваши часы начали мигать или пищать.

У «Булгари» вообще не было функции подсветки, только мягко светящийся тускло-серебристый циферблат. У него также не было никаких звуковых функций. Когда я был офицером-кадетом, я боксировал за Сандхерст. Я был вынужден носить этот «Булгари» на правой руке, потому что моя левая рука распухла и покрылась синяками после того, как я нокаутировал соперника. Я решил, что ношение часов справа принесло мне удачу, потому что в то время я был одним из немногих офицеров, отобранных для службы в парашютно-десантном полку.

С тех пор я решил носить «Булгари» на правом запястье. Они работали не от батареек, так что в игру не мог вступить закон Мерфи: если что-то может пойти не так, то так и будет. Не было никакой опасности, что батарея сядет как раз в тот момент, когда мы приближались к аэродрому Калат-Сикар.

— Сейчас 0758, и мы выдвигаемся через двенадцать минут, — объявил я парням из моего патруля. — Ладно, поехали.

Когда мы выходили из штабной палатки, у меня мелькнула мысль о Джоне. Вскоре он отправит на операцию все шесть патрулей Следопытов. За последние сорок восемь часов он отдавал приказы и получал сводки от всех нас, и он был в радиосети двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, поддерживая связь со своими патрулями. Предполагалось, что он также будет присутствовать на групповых инструктажах бригады и иметь представление о том, какой вклад могли бы внести Следопыты. Он был перегружен информацией и, должно быть, близок к эмоциональному выгоранию. Меня снова поразило, что как заместитель командира Следопытов я обладал лучшим из обоих миров.

Прежде чем мы тронулись в путь, я провел последнюю перекличку с другими машинами.