— Вы рано. Я только начал. Вот, пулю извлек. — Он кивнул на бобовидный тазик, в котором лежал кусочек металла. — А к вскрытию только приступаю.

— Да все равно деть себя некуда, — безрадостно сказал Круглов, остановившись у соседнего стола. — Рогозина куда-то исчезла, сказала ждать ее здесь. На пустыре, где труп нашли, только рисунок протектора. В общем, у нас опять ничего нет.

— Есть пуля, — не отрываясь от своего занятия, напомнил Ромашин. — Хотя рана не была смертельной — пуля попала в плечо. Стреляли с близкого расстояния… Кстати, установили личность девочки?

— Да. Липатова Алена. Ее не было в «списке семнадцати». Заявление о пропаже поступило в отделение милиции несколько часов назад. Вы же знаете, теперь из-за Органиста заявления о пропаже принимают сразу. Родители уже были на опознании в районном морге.

Патологоанатом поднял голову и посмотрел на майора.

— Печень и почки отсутствуют.

Москва. Площадка автошколы МВД.

_{Вам… Не надо… Вам за руль… Никогда!}

Помятый автомобиль носился по площадке, сшибая конусы, расставленные в качестве препятствий. Со стороны казалось, что это и есть главная задача водителя — снести как можно больше полосатых противников.

За удивительной картиной — из чувства самосохранения на почтенном расстоянии — наблюдали, покуривая, все свободные в эту минуту сотрудники автокурсов. Кто же добровольно пропустит такой бесплатный цирк на колесах?

Неожиданно — или вполне ожиданно? — на площадке нещадно завизжали тормоза. Из остановившейся машины пулей вылетел инструктор, обежал ее спереди и распахнул дверцу со стороны водителя. Потом метнулся к капоту и поднял крышку. Оттуда повалил дым.

Татьяна нерешительно выбралась наружу и робко спросила:

— Что, совсем плохо?

Василий не матерился в присутствии обучающихся. Но в его глазах можно было прочесть весь словарь ненормативной русской лексики.

— Вам… Не надо… вам за руль… Никогда!..

— Да? — с искренним огорчением проговорила Белая. — Ну, все равно спасибо. А что с ней?

Она указала на машину.

— С ней? — Инструктор смотрел на Белую, как хирург на коновала. — Она очень устала. И боится… дальнейшей эксплуатации.

Последовал нерешительный вопрос:

— А… вы почините?

Василий перевел дыхание и, кажется, смирился с судьбой.

— Приходите завтра. Тут радиатор потек. — В его голосе зазвучал металл. — И возьмите с собой кого-нибудь, чтобы до дому довезли! Я вас за руль не пущу!

— Спасибо…

Она направилась к выходу с площадки.

— Да, Татьяна, — резюмировал Артем, бросив сигарету, — водите вы, конечно… не приведи господи… Сдайте-ка вы ее на металлолом и начните пользоваться услугами метрополитена.

— Спасибо за совет, — ледяным тоном ответила Белая.

— А интересно, за что вас из органов поперли? — спросил Артем, проявив недюжинную осведомленность. — Может, вы и стреляете так же, как водите?

Губы Белой сжались в тонкую линию. Она выхватила пистолет, висевший в кобуре у него на поясе, и, глядя Артему в глаза, выпустила куда-то в сторону целую очередь.

Когда патроны закончились, выражение его лица можно было определить фразой «глаза вылезли на лоб».

Только теперь он сообразил посмотреть, куда она стреляла.

На плакате, висевшем примерно в ста метрах от них, были четко видны… — пальцевая комбинация понятия «фак» и смайлик сбоку.

Белая подошла к Артему и засунула ему пистолет в кобуру. Автоначальник все еще не приобрел способности передачи мыслей и эмоций вербальным путем. Поэтому продолжал стоять как истукан. Став снова миловидной хрупкой блондинкой, Таня в презрительном молчании повернулась к нему спиной и направилась к выходу с площадки. И только тут она увидела, что к ней направляется полковник Рогозина.

Белая стремительно бросилась ей навстречу. А за ней — пришедший в себя от начавшейся движухи Артем. Он, правда, бросился не к Рогозиной, а к Белой. Потому что его неожиданно осенил весьма важный вопрос.

— А ну стой! Кто мне патроны возместит, блин?

Рогозина, видевшая со стороны всю сцену, усмехнулась, показала свое удостоверение и успокоила вопрошавшего:

— Я. Пришлете завтра утром рапорт на мое имя.

Он проверил удостоверение и отдал честь.

— Есть, товарищ полковник.

Женщины отошли. Артем, красный как рак, старался не глядеть в сторону двух милиционеров (не считая погрузившегося в автомобильные недра Василия), которые оказались свидетелями этой сцены.

Галина Николаевна Рогозина и Татьяна Белая подошли к джипу.

Девушка заговорила, как будто продолжала недавно прерванную беседу:

— Работаю в стрелковом клубе на Рублевке. Учу стрелять… Платят — как маршалу, блин. Скучно только…

— А хочешь, Таня, много интересной работы? — как бы между прочим спросила Рогозина.

Белая усмехнулась:

— Как всегда — без выходных, отпусков и премий?

— Зато на самом современном оборудовании и под моим началом.

— А с завтрашнего дня можно? — прикидывая что-то, спросила Белая.

— Нет! Можно — через полчаса. Как только доедем, — отрезала полковник Рогозина, открывая дверцу джипа. — Слушай, а за что тебя из органов, а, Тань? Я что-то не верю в «служебное несоответствие».