Читаем След памяти полностью

Ослепленный и почти задохнувшийся от отвратительного запаха, Роберт беспомощно качался из стороны в сторону на вновь увеличивавшей скорость телеге. Люди у оглобель, не понимая, куда двигаться, метались из стороны в сторону под крики своих предводителей, а Великий Цезарь подгонял их ударами кулаков. Полностью лишившись управления, повозка дергалась и качалась, едва вписываясь в узкую улицу; затем, оказавшись на более широкой дороге, вновь увеличила скорость. Когда они огибали угол, Стренджмен что-то приказал Великому Цезарю, и тот всей тяжестью навалился на правый борт, так что телега наклонилась и своим краем задела тротуар. В таком положении она прошла еще с пятьдесят ярдов, сбивая с ног моряков, а затем с грохотом врезалась в стенку и опрокинулась.

Вырванный из своих креплений, трон вылетел на середину улицы и упал. Керанса выбросило лицом вниз, удар о землю смягчил влажный ил, голова аллигатора свалилась, но он все еще был привязан к сиденью. Два или три моряка распластались рядом с ним, а над ними в душном воздухе медленно вращалось колесо телеги.

Задыхаясь от хохота, капитан бил в спины Адмирала и Великого Цезаря. Вскоре весь экипаж вновь собрался вокруг главаря. Они осмотрели разбитую повозку, потом подошли к опрокинутому трону, Стренджмен величественно поставил на него ногу. Постояв так достаточно долго, чтобы убедить своих последователей в полном бессилии пленника, он вытащил свой сигнальный пистолет и пошел прочь по улице, увлекая за собой остальных. Банда двинулась вперед с криками и шумом.

Крепко привязанный под перевернутым троном, Керанс пошевелился, испытывая тупую боль. Его голова и правое плечо наполовину погрузились в подсыхающий ил. Он попытался ослабить веревку, связывавшую руки, но не смог, ее завязали слишком прочно.

Упираясь плечами, он попытался перевернуть трон, и тут заметил, что левая ручка трона выскочила из своего гнезда. Тогда он прижал веревку к острому краю паза и начал медленно, волоконце за волоконцем, перетирать ее.

Освободив руку, он бессильно опустил ее и подождал, пока восстановится кровообращение, а затем, начал растирать избитые губы и щеки, разминать застывшие мышцы груди и живота. Потом с трудом развязал узел на второй руке, воспользовавшись краткими вспышками сигнальных ракет.

Пять минут он неподвижно лежал под троном, прислушиваясь к голосам, удалявшимся в направлении корабля. Постепенно они замолкли, и улица превратилась в молчаливое ущелье, слабо освещенное фосфоресцирующим светом тысяч умиравших микроорганизмов, которые набросили светящийся покров на здания, превратив улицу в уголок призрачного города.

Выбравшись из-под трона, он уверенно встал на ноги, споткнулся о тротуар и прислонился к стене; в голове у него стучало. Он прижался лицом к холодному, все еще влажному камню, глядя вдоль улицы, по которой ушел со своими людьми Стренджмен.

Внезапно, прежде чем его глаза чуть не закрылись от усталости, он увидел две фигуры, одну — в знакомом белом костюме, вторую, огромную и горбатую: они приближались к нему.

— Стренджмен… — прошептал Керанс.

Он застыл, укрывшись в тени стены. Два человека были еще далеко, в ста ярдах от него, но он различал уверенную решительную походку капитала, а когда на проходивших упал луч света и отразился от предмета, зажатого в руке Великого Цезаря, он узнал мачете, которым чуть было не лишили жизни Беатрису.

В поисках укрытия Керанс двинулся вдоль стены. Через несколько ярдов он обнаружил вход в большую сводчатую галерею, проходившую через здание и ведущую на параллельную улицу, в пятидесяти ярдах к западу. Черный ил в фут глубиной покрывал ее пол. Керанс некоторое время согнувшись осторожно продвигался вперед, а потом пробежал по темному туннелю к дальнему концу галерей. Спасительный ил заглушал его шаги.

Он ждал у выхода галереи, укрывшись за столбом и следя за капитаном и Великим Цезарем, подходившими к трону. Мачете в огромной руке мулата казалось маленьким. Стренджмен предупреждающе поднял руку, когда они подошли ближе. Он осторожно осмотрел улицу и окна ближайших зданий, как бы опасаясь появления невольных свидетелей, и на его белое лицо упал лунный свет. Затем он кивнул Цезарю и толкнул трон ногой.

Когда в воздухе зазвучали их проклятия, Керанс на цыпочках пересек улицу и углубился в лабиринт университетского квартала.

Через полчаса он занял позицию на верхнем этаже пятидесятиэтажного здания, составлявшего часть периметра лагуны. Узкий балкон проходил вдоль всего корпуса и оканчивался у пожарной лестницы, которая спускалась по ту сторону осушенной лагуны к воде, последние ступени лестницы были покрыты илом. На пластиковом полу разлились небольшие лужи, сконденсировавшиеся из полуденных испарений, и, взобравшись по центральной лестнице, Керанс лег на пол и погрузил лицо и руки в прохладную жидкость, медленно успокаивающую боль.