Читаем След на болоте полностью

О том, что шофера с кассиршей застрелили из пистолета, стало ясно уже после вскрытия, когда обнаружили застрявшую в черепе водителя пулю калибром девять миллиметров. Такой патрон, вообще-то, подходил ко всему — хоть к «ПМ», хоть к «ТТ»… правда, зампрокурора Алтуфьев больше склонялся к немецкому «парабеллуму»: подобного добра в болотах вокруг Тянска хватало — с войны много чего осталось. И минометные снаряды частенько находили, и винтовки, и автоматы… Так что все может быть.

Следователь прокуратуры Пенкин не мешкая возбудил дело в отношении неустановленного лица по признакам состава преступлений, предусмотренных пунктом Б статьи 146-й УК РСФСР (разбой) или нападение с целью хищения чужого имущества, соединенное с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия с применением оружия, и пунктами А и Е статьи 102-й — умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах: из корыстных побуждений, с целью скрыть другое преступление или облегчить его.

Прокуратуру, кстати сказать, тоже подгоняли, и сам районный прокурор, старший советник юстиции Христофоров, ежедневно отчитывался перед первым секретарем райкома товарищем Венедиктовым. Делу это никак не помогало, скорее нервировало, мешало… Но надо же было показать трудящимся, что партии не все равно!

Нервировали всех…

У Максима голова пухла от всякого рода мыслей и обилия информации, в большинстве своем пустой. Но ведь надо было все проверять и перепроверять, на что просто не хватало времени.

Вот если бы грабитель начал тратить похищенные деньги — купюры-то где-нибудь и всплыли бы, не в Озерске, так в Тянске… Однако, увы, преступник оказался матерым: залег на дно, выжидал и облегчать следователям и операм жизнь явно не собирался.

Зарплату леспромхозовским, конечно же, выплатили, изыскали средства, правда, пока без премии. Прокурору же, начальнику районного ОВД и начальнику Озерского отделения в райкоме «поставили на вид», в случае провала пообещав каждому по строгому выговору… а то и служебное несоответствие. Дошло даже до самого Николая Анисимовича Щелокова — министра внутренних дел и, говорят, друга самого Леонида Ильича! Такие вот дела…

* * *

Подходя к отделению — одноэтажному приземистому строению, выкрашенному в веселенький зеленый цвет, — возвращающийся с обеда Мезенцев еще издали увидел техника-криминалиста Теркина, исполнявшего еще и обязанности завхоза, который самолично приколачивал на крыльце новенькую вывеску.

— МВД СССР, Озерское отделение милиции, — поднявшись по ступенькам, вслух прочитал Макс.

— Начальство замечание сделало, — обернувшись, пояснил Теркин. — Приезжали с утра, навтыкали всем за что попало. Ты-то в отлучке был…

— Так по отдельному поручению работал!

— Я и говорю — повезло… А на нас тут всех собак спустили. И за вывеску тоже. Пришлось в Дом пионеров ехать, чтоб нарисовали.

— А хорошо вышло! — оценил Максим. — Даже вон герб… Сорокин не возвращался еще?

— Не… А что, должен уже?

— Да пора бы. Ферма-то не так и далеко.

Новый участковый уполномоченный еще с утра был послан Ревякиным еще раз опросить работников Макаровской фермы, теперь уж всех — от зоотехника до последнего скотника. Пройтись, так сказать, «ковровым бомбометанием»…

Что касается вывески, то тут, на взгляд Мезенцева, начальство было полностью право. Еще в конце ноября прошлого, 1968 года указом Президиума Верховного Совета СССР Министерство общественного порядка было переименовано обратно в Министерство внутренних дел. А на старой-то вывеске так и значилось — МООП. Непорядок!

* * *

— Зайди, Макс. — Едва молодой человек вошел в отделение, как тут же встретил Ревякина — тот как раз выходил из дежурки.

Оба прошли в кабинет… Усевшись за стол, Игнат одернул пиджак, вытащил сигареты и кивнул на стул:

— Садись… Что, Сорокин не вернулся еще?

— Нет. И не отзванивался.

— Ладно… Купюры, значит, пока не появились?

— Нет, ни одной новенькой десятки, — отрицательно покрутил головой Максим. — Но там ведь и старые купюры были, и мелочь, ну, на размен…

— Так… Интересно, сколько это все весило?

— Да я тут прикинул… Даже в сберкассу звонил!

— Ну и…

— Стандартная банковская пачка в тысячу рублей десятками — ровно семьдесят три грамма.

— Значит, получается, тридцать тысяч… меньше трех килограмм.

— Там еще мелочь, — напомнил Макс, — ну и другие купюры — трешки, рублики, пятерки…

— Все равно выходит килограмм семь, ну пусть десять. Тяжеловато, но… в рюкзаке вполне унести можно. Хотя бы купюры. Значит — что?

— Значит, ищем не просто мотоциклиста — а с рюкзаком, котомкой… Вдруг кто видел…

— А если мотоциклист вообще ни при чем? — резонно возразил Макс. — Хотя все равно установить и проверить надо.

— И тут главное — не спугнуть, — оглянувшись на портрет Ленина, висевший над сейфом, Игнат зачем-то понизил голос. — Преступник — мотоциклист это или нет — осторожный… и далеко не дурак. Честно говоря, я-то рассчитывал, что он начнет денежки тратить, не устоит… Но нет, никто в Озерске никаких дорогостоящих покупок не делал, а если и делал, так на законные доходы.