Читаем Славный парень полностью

— Готова спорить, путешествовать с ними — одно удовольствие.

— Это точно. Мы вмести побывали в Испании. Бегали с быками.

У Синтии округлились глаза.

— Джуди и Френки бегали с быками... как у Хемингуэя?

— Джуди — нет, а вот Френки захотелось. И вы знаете, как трудно не уступить Френки.

— Я поражена. Но с другой стороны... они такие спортивные.

— Да, иной раз выматывают меня до предела.

— Разве это не опасно, бегать с быками?

— Ну, лучше бегать с ними, чем позволить им бегать по тебе. В конце ноги отказывались меня слушаться.

— Я предпочитаю общаться с быком в виде вырезки.

— Вы прелесть, — он похлопал её по руке. — С вами так приятно завтракать. Хорошо сидим, не так ли?

— Да, конечно. Но я никогда не думала, что Джуди и Френки тянет к экстремальным видам спорта. На них это так непохоже.

— Джуди не тянет. А вот Френки обожает балансировать на острие ножа. Я иногда даже волнуюсь за него.

Он продолжал есть, а она застыла, не донеся четвертушку гренка до рта, словно вспомнила, что сидит на диете, и теперь не знала, то ли и дальше потакать аппетиту, то ли взять себя в руки и прекратить чревоугодие.

— Вы были в Париже, Синтия?

Она медленно положила ненадкусанную четвертушку на тарелку.

— Что-то не так, дорогая? — спросил он.

— У меня... есть одно дело. Совсем забыла. Меня ждут.

Когда она начала подниматься из-за стола, он накрыл её руку своей.

— Чего вы так заспешили, Синтия?

— У меня не память, а решето. Я забыла...

Хватка Крайта стала крепче.

— Мне любопытно. В чём моя ошибка?

— Ошибка?

— Вы вся дрожите. Притворяться не умеете. В чём моя ошибка?

— Я записана к дантисту.

— На какое время? Неужто на половину седьмого утра?

В замешательстве она посмотрела на настенные часы.

— Синтия? Синти? Я действительно хочу знать, в чём моя ошибка.

— Ф-Френки — не мужчина, — ответила она, не сводя глаз с часов.

— Но Джуди-то точно не мужчина. Ага, понимаю. Очаровательная лесбийская парочка. Ну и ладно. Я ничего не имею против. Более того, я только за.

Он похлопал её по руке, взял четвертушку гренка, которую она не надкусила. Макнул в шоколад.

— Вы причинили им боль? — Синтия, не могла заставить себя посмотреть на него, так что изучала тарелку.

— Бетани и Джиму? Разумеется, нет, дорогая. Они уехали на работу, как вы и думали, к бонусам и опционам. Я вошёл в дом лишь после их отъезда.

Он откусил кусок четвертушки. Второй. Доел.

— Могу я уйти? — спросила она.

— Дорогая, позвольте объяснить. Мою одежду погубил дождь. Здесь я жду, пока мне привезут новую. В моём распорядке дня нет времени на беседы с полицией.

— Я просто пойду домой.

— Я так и не научился верить людям, Синтия.

— Я не позвоню в полицию. Несколько часов не позвоню.

— И сколько вы сможете подождать?

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом.

— Сколько вы скажете. Приду домой и буду просто сидеть.

— Вы очень великодушная женщина, Синтия.

— Я всегда...

— Всегда что, Синтия?

— Я всегда хотела, чтобы всем было хорошо.

— Разумеется, хотели. В этом вы вся, дорогая. И знаете что? Я верю, что вы можете прийти домой и просто сидеть там.

— Я так и сделаю.

— Я верю, что долгие часы вы будете сидеть тихо, как мышка.

— Даю вам слово. Буду.

Потянувшись к стулу, который стоял напротив Синтии, Крайт взял пистолет.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Не торопитесь с выводами, Синтия.

Она опять посмотрела на настенные часы. Он не знал, какую надежду она могла там увидеть. Время не дружило ни с кем.

— Пойдёмте со мной, дорогая.

— Зачем? Куда?

— Лишь несколько шагов. Пойдёмте со мной.

Она попыталась встать. Ноги не слушались.

Встав рядом с её стулом, он протянул ей руку.

— Позвольте вам помочь.

Синтия не отпрянула. Взялась за его руку и крепко сжала.

— Благодарю вас.

— Нам нужно только пройти через кухню к туалету. Совсем недалеко.

— Яне...

— Что не, дорогая?

— Я не понимаю зачем.

Он рывком поднял её на ноги.

— Да, не понимаете. Слишком многое находится за пределами нашего понимания, не так ли?

Библиотека, приземистое кирпичное здание с узкими, забранными решётками окнами, напоминала форт, словно дальновидные библиотекари понимали: день, когда им придётся защищать книги от толп варваров, стремительно приближается.

Перед самым рассветом Пит Санто припарковался неподалёку от входа.

В феврале проблемный юноша (так назвала его пресса) спрятался в библиотеке после её закрытия. Благотворительный вечер по сбору средств для библиотеки принёс сорок тысяч долларов, вот он и решил украсть эти деньги и зажить в своё удовольствие.

Честная пресса могла бы назвать его невежественным молодым наркоманом, но этим они унизили бы юнца и толкнули бы на дорожку асоциального поведения.

Пусть и восемнадцатилетний, этот «отрок» не понимал, что деньги жертвуются чеками и положены на банковский счёт. Банкам он не доверял. Видел в них «денежных вампиров, которые хотят высосать простого человека досуха». Он предпочитал наличные и полагал, что все люди, такие же умные, как он (или умнее), придерживаются того же мнения.