Наконец, где-то в полседьмого я услышала, как возле дома остановилась машина. Мы всё ещё сидели в гостиной. Это было словно сигнал будильника. Я вскочила на ноги и выглянула из окна. Машина была не его, но я увидела мужа на заднем сиденье. За рулём был сын Поли, Питер Варио, и Ленни Варио тоже сидел в машине. Мать уже распахнула входную дверь, и в ту же секунду, как Генри ступил на мостовую, она накинулась на него: «Где ты был? Где пропадал? Почему не позвонил? Мы все тут до смерти переволновались! Женатый человек не имеет права так исчезать!» Она тараторила так быстро и так громко, что я и словечка вставить не успела. Просто молча стояла рядом. Мне было девятнадцать, а ему двадцать два, и мы были сущими детьми.

Помню, он остановился, посмотрел на неё, посмотрел на меня, потом, не сказав ни слова, сел обратно в машину и уехал. Мать так и осталась стоять на улице, разинув рот. Он исчез. Я заплакала. «Нормальные люди так не живут», — сказала мать.

Генри. В ту ночь я здорово надрался, помню только, как вышел из машины, а на крыльце дома стоит мать Карен и орёт на меня. «Так вот что значит быть женатым…» — подумал я и сел обратно в машину. Отправился спать к Ленни. Я начал понимать, что нам с Карен придётся съехать от её родителей. Ближе к вечеру того дня я позвонил Карен. Рассказал ей правду. Что я был на холостяцкой вечеринке Питера, сына Ленни. Мы потащили Пити выпивать. Начали вскоре после полудня. Были в «Джиллис», в «Голден Точ» и «Рэт Финк Рум» Джеки Кэннона. Про шлюх с Фёст-авеню я, правда, умолчал, зато рассказал, как в два часа ночи отправился в баню, чтобы протрезветь, но всё равно был слишком пьян, чтобы сесть за руль.

Мы договорились вместе поужинать. Когда я подъехал к дому, Карен буквально выбежала из дома, чтобы смыться от матери, пока та не поняла, что происходит. Её мать стала нашим общим врагом, и это нас сблизило. То свидание прошло, словно первое.

Карен. Некоторые браки в нашей среде были не слишком удачны. Другие — наоборот. Джимми и Микки Бёрк отлично подходили друг другу. Так же как Пол и Филлис. Но никто из нас не знал, чем заняты мужья. Мы ведь не за клерков вышли, которые сидят в офисе с девяти до пяти. Когда Генри, например, начал ездить за сигаретами, я понимала, что его не будет дома пару дней. Я видела, как живут другие наши знакомые и их жёны. Я понимала, что он не сможет бывать дома каждую ночь. Даже когда он был в городе, я знала, что пятничный вечер — время для попоек с друзьями или игры в карты. Такая традиция.

Позже оказалось, что пятничный вечер — ещё и время любовниц. Каждый, у кого была любовница, вёл её развлекаться в пятницу.

Жён в пятницу с собой не брал никто. Жёнам принадлежала суббота. Это разделение позволяло избегать неприятных инцидентов и неожиданных встреч жён с любовницами. Однажды в субботу мы с Генри пошли в «Копакабану». Мы направлялись к нашему столику, когда увидели здоровенного, словно кабан, Пэтси Фуско, он сидел со своей любовницей. Я сильно расстроилась. Я знала его жену. Она была моей подругой. И что мне было делать — смолчать? Я не хотела в этом участвовать. Тут я заметила, что Генри собрался подойти и поприветствовать Пэтси. Я глазам своим не поверила. Он собирался окунуть меня во всё это, словно рака в кипящую воду. Я не пошла. Просто упёрлась и встала между столиками посреди зала, отказавшись двигаться, по крайней мере в сторону Пэтси. Генри удивился, но понял, что я настроена серьёзно, поэтому просто кивнул Пэтси, и мы прошли к нашему столику. Это был один из тех кратких моментов, которые тем не менее открывают глаза на многое. Думаю, Генри собирался подойти к Пэтси, потому что на мгновение позабыл, что пришёл со мной. Он забыл, что сегодня не вечер пятницы.

Глава седьмая