Читаем Славные парни полностью

Когда Томми, наконец, приехал, оказалось, что он привёз только дорогой брендовый товар. У него были «Честерфилд», «Кэмел» и «Лаки Страйк», но не было того, что мы называли «довесками» — менее раскрученные марки вроде «Роли», «Эл энд Эм» и «Мальборо». Джимми попросил меня съездить в Балтимор и привезти «довесков». Сказал, что если я поеду прямо сейчас, то доберусь в Балтимор ночью, утром загружусь сразу после открытия магазинов и успею вернуться в пятницу достаточно рано, чтобы распродать свои сигареты до полудня. У меня было полно покупателей, предпочитавших дешёвые марки сигарет, поэтому я согласился. Ленни, обычно помогавший мне с погрузкой, тоже захотел поехать. У меня было при себе около шестисот баксов, выигранных в кости. Джимми бросил мне ключи от одной из своих тачек, и мы отбыли.

В Балтимор приехали ближе к полуночи. Магазины открывались только в шесть утра. Я бывал тут прежде и знал, что на Балтимор-стрит полно заведений со стриптизом. Ленни Балтимора ещё не видел. И мы отправились по кабакам. Послушали джаз. В одном стрип-баре две девушки начали разводить нас на напитки. Мы покупали им имбирный эль по девять баксов, а они за это ёрзали у нас на коленях. К двум или трём часам ночи мы были уже в дрова. Профукали на этих двух девок долларов полтораста. Было совершенно очевидно, что мы им нравимся. Они сказали, что босс за ними следит, поэтому они не могут пойти с нами, но, если мы подождём снаружи, они придут, как только освободятся. Ленни был в предвкушении.

Я тоже был в предвкушении. Мы пошли на стоянку и стали ждать. Мы прождали целый час. Потом два часа. А потом посмотрели друг на друга и расхохотались. Ржали так, что остановиться не могли. Нас развели, как полных лохов. Как двух болванов. Так что мы поехали к табачным магазинам и стали ждать, когда они откроются.

Следующее, что я помню, — как меня кто-то будит в восемь часов утра. Мы проспали. Отстали от графика на два часа и не успевали назад к одиннадцати. Мы загрузили в машину пятьсот блоков, и в багажник они все не влезли. Так что мы вынули заднее сиденье и оставили его оптовикам. Потом разломали три сигаретных короба и прикрыли их накидкой так, чтобы они выглядели словно заднее сиденье. И я погнал. На прямых участках шоссе мы шли сто двадцать — сто сорок километров в час. Мне казалось, что, если я буду выигрывать по десять-пятнадцать минут то тут, то там — мы наверстаем упущенное время.

Так мы домчались до Четырнадцатой магистрали в Джерси-Сити. Я заметил радар и ударил по тормозам. Слишком поздно. За нами погналась полицейская машина. От резкого торможения сигареты рассыпались по всему салону. Когда копы начали настигать, Ленни перелез назад и попытался снова прикрыть сигареты накидкой — не слишком успешно. Коп остановил нас и потребовал у меня права и документы на машину. Я ответил, что машина принадлежит другу. Попытался найти документы, но безуспешно. Коп начал терять терпение и спросил, как зовут друга. Я не знал, на кого оформлена машина, и не мог сказать ему даже этого. А коп не мог поверить, что друг, чьего имени я не могу вспомнить, вот так запросто одолжил мне новёхонький «понтиак» шестьдесят пятого года. Я начал тянуть время и наконец упомянул парня, на которого, как мне казалось, мог быть записан автомобиль. В ту же минуту отыскались документы, и имя в них оказалось, разумеется, совершенно другим.

Полицейский немедленно преисполнился подозрительности. Наконец, он заглянул назад и увидел разбросанные повсюду сигареты. Он вызвал подмогу и нас «приняли». Тут я понял, что влип. Мне удалось отличиться, обеспечив любимому сыну Пола Варио его первый арест. Я уже представлял, какой поднимется крик. Я заявил копам, будто знать не знаю Ленни. Типа он голосовал, и я подобрал его по пути. Не прокатило. Повязали обоих. Ленни знал, как себя вести. Его хорошо натаскали. Он держал рот на замке, только назвал своё имя. Ничего не подписывал и не задавал вопросов. Я позвонил Джимми, и тот вызвал адвоката и поручителя.

В два часа дня мы предстали перед местным судьёй, и он определил залог в полторы тысячи с каждого. Адвокат и поручитель ещё не прибыли, так что нас послали в обезьянник. Выдали постели и заперли с кучей другого народу. При нас были сигареты, мы раздали их товарищам по несчастью, а потом просто сидели и ждали. Где-то через час раздался резкий окрик: «Хилл и Варио! С вещами на выход!» Мы были свободны, но теперь меня беспокоили не сигареты. Меня беспокоил Поли. И Карен.