В этот момент в комнату забежала Лина, я не видел ее, так как не мог толком повернуть голову, но ее поступь ни с чьей не спутаешь. Вскоре она возникла в моем поле зрения и так же присела рядом со мной, расположившись слева от мужчины. Она тут же вырвала из его рук мою руку и принялась ее целовать.

– Витя, наконец-то.

Она хотела сказать что-то еще, но сумела выдавить из себя только это, после чего ее подбородок задергался, а из глаз потекли слезы.

Я обратил внимание на то, что Лина несколько изменилась, она несколько раздобрела. Она никогда не была худой, но и полной назвать ее было бы ошибочно. А теперь было явно видно, что она набрала с десяток килограмм.

Тут она встала на ноги склонилась надо мной и поцеловала в губы. Я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице, а потом я ощутил знакомый вкус ее губ. Она какое-то время осталась стоять, склонившись надо мной, она внимательно смотрела мне в глаза и нежно улыбалась. Тут ее лицо исказилось гримасой боли, она резко выпрямилась и приложила руку к животу. Когда я сумел четко разглядеть Лину, то сразу заметил ее живот, очень большой выпуклый живот, Лина была одета в очень свободную кофту, но живот все равно выпирал, было очевидно, что она беременна. И причем срок уже подходит, и скоро она уже разрешиться от бремени. Лина проследила за моим взором и смущенно улыбнулась.

– Вить, все потом. Сейчас тебе не стоит волноваться.

Она, наконец, отпустила мою руку, Лина положила руку вдоль моего туловища и очень аккуратно убрала под одеяло. После этого они оба встали на ноги и о чем-то оживленно заговорили.

Они выпали из моей фокусировки, и, когда я вновь смог на них навестись, первой в фокус попала правая рука Лины. Даже не сама рука, а кольцо. Кольцо на ее безымянном пальце, то есть обручальное кольцо. Но это другое кольцо, не наше. Я прекрасно помню то кольцо, что я одевал ей на палец в день, когда мы поженились, это кольцо было совершенно другим.

Я захрипел, пытаясь привлечь их внимание. Первым отреагировал мужчина, он тут же опустился подле меня и начал что-то у меня спрашивать. Но я не слушал, что он там говорит, а внимательно смотрел на его правую руку. Когда картинка обрела четкость, я сразу увидел кольцо на безымянном пальце, точно такое же, как у Лины.

Я хотел закричать, спросить их, что все это значит, но чем сильнее я пытался что-то выдавить из себя, тем больнее спазм сводил мое горло и, в конце концов, в какой-то момент я почувствовал, что просто не могу сделать вдох. Я закашлялся, кашель выдавил из легких последний воздух, но новый на его место не поступал, и я с ужасом понял, что начинаю задыхаться.

И тут я резко проснулся.

14

Я сидел в точно такой же позе, в которой вчера уснул. Шея жутко затекла, и я с трудом смог приподнять голову. Какое-то время я сидел с закрытыми глазами и прислушивался к собственному телу. В голове тихонько переливался звон, периодически сменяя тональность, звон похож на тот, который возникает, когда резко встаешь на ноги из сидячего положения. Наверно это из-за того, что я спал сидя, свесив голову к груди.

Что-то неприятно щиплет между указательным и средним пальцем. Сигарета, ну конечно, она так и осталась тлеть зажатая между пальцев, и я представляю, что сейчас на обоих пальцах красуется розово-желтая блямба сигаретного ожога. Насколько же я вчера был вымотан, что даже не проснулся от боли? Хотя пальцы не болели, а просто пощипывали, однако я знал, что этот ожог принесет мне теперь массу неприятных ощущений. Он находится на таком месте, что я все время буду задевать его чем-то, и из-за этого он будет заживать очень долго. Хотя я думаю, что после вчерашних событий ожог пальцев сигаретой – это самая незначительная травма, из всех, что я мог получить.

Так что же мы вчера слышали? Может это был призрак? Я знаю, что в городе теперь все навевает страх, и не такое может почудиться, но почему именно призрак ребенка? И к тому же, нам с Юлей мерещилось одно и то же. Почему? Значит массовые галлюцинации? Нет, такого вроде не бывает. Тогда что могло издавать такой звук? Я с радостью спишу тот плач на какой-нибудь природный феномен. Но я никак не могу ничего придумать, уж больно ясно слышал я тогда на лестнице в больнице этот плач.

В этот момент на кухне что-то загремело, я инстинктивно отрыл глаза и обернулся на шум. Естественно не зайдя в подсобку нельзя было увидеть, что происходит на кухне, но с инстинктами же не поспоришь. И единственный факт, который я установил это то, что на улице уже давно расцвело, и обеденный зал ресторана теперь был залит мягким солнечным светом. Я встал и быстро направился в подсобку, конечно, скорее всего, это Юля гремит посудой, но мало ли что там могло произойти.