Читаем Сладкий лжец полностью

На меня нахлынуло облегчение. Не хотелось бы, чтобы этот парень оказался потенциальным сталкером, или убийцей, или еще кем-то подобным. По правде говоря, у меня вообще не было желания волноваться ни о чем таком. Да, мне нравилось играть, нравилось, как далеко я продвинулась, но бывали времена – например, каждая секунда в реальном мире, – когда я хотела лишь сбросить эту кожу и просто побыть обыкновенным человеком, старой версией себя, которую никто не знал и не замечал.

Теперь, когда мужчина прошел мой тест, он обратил внимание на багажную ленту, и суровый взгляд вернулся на место.

– У вас есть багаж?

– Предположу, что это был риторический вопрос.

Он приподнял бровь, невозмутимое лицо не дрогнуло.

Тяжелая публика.

– Ладно… – Я вздохнула. – Э, простите, а как ваше имя?

Мистер Задумчивость моргнул, будто сам себя шокировал тем, что забыл представиться.

– Меня зовут… Люсьен.

– Вы уверены?

Ладно, я просто не удержалась. Он выглядел таким серьезным – и вид того, как он теряется, вызвал во мне странное ликование.

Темные брови Люсьена нахмурились.

– Вы считаете, я не знаю собственного имени?

– Вы колебались.

Люсьен хмыкнул, поставив руки на бедра.

– Даже не знаю… вы не выглядите как Люсьен.

– Неужели.

Было даже забавно доставать его. Он так легко велся на это.

– Люсьен носит белое белье и мокасины. Предлагает мятный джулеп[10], прежде чем продать вам старинный шифоновый халат.

– Похоже, этот парень жжет. Скажите мне… как же меня должны звать, по-вашему?

– Вы больше напоминаете Брика[11]. Угрюмого экс-спортсмена с бременем на плечах, прячущегося от мира и запивающего свою боль.

Он снова моргнул, его голова слегка дернулась, будто я попала в точку.

Или мне показалось, поскольку он тут же наградил меня очередным вежливым взглядом, а затем великолепным сладким голосом с тем же наглым тоном выдал:

– Как бы мне ни хотелось подольше послушать про возрождение «Кошки на раскаленной крыше», которое ты запланировала, Мэгги, багаж уже прибыл.

Мои щеки будто лизнуло пламя. Боже, он раскусил меня. Нервничая, я имею привычку окунаться в воображаемый мир пьес или кино. С тех пор как я в последний раз смотрела экранизацию «Кошки на раскаленной крыше», прошло довольно много времени, но, если честно, Люсьен обладал этим вайбом угрюмого, но все же горячего Пола Ньюмана. И как после такого винить девушку за то, что слегка отвлеклась?

– Точно. – Подавив вздох, я направилась к ленте, а он пошел за мной. Его уверенная походка легко соотносилась с моей, более быстрой. Я не собиралась его обгонять, поэтому замедлилась. Каблуки цокали по блестящему линолеуму.

– Которые из них ваши?

– О, я могу забрать… – Его пристальный взгляд заставил меня резко замолчать. Я вздохнула. – Алюминиевые Fendi[12] с красными ремешками.

Не говоря ни слова, Люсьен – ну серьезно, он казался слишком крупным и грубым для Люсьена – повернулся и начал стаскивать мои сумки с конвейерной ленты. Поставив последнюю из них на пол, он бросил на меня еще один взгляд.

– Это все ваши сумки? – спросил он, будто я притащила с собой приданое. Их было всего четыре.

– Если только у меня не возникло внезапной амнезии, да, это все.

– Хм-м.

Два ворчливых возгласа и «хм-м». Чудесно.

– Люблю быть ко всему готовой, – захотелось сказать мне.

Он бросил на меня хитрый взгляд.

– А ручку не захватили.

– Ручку?

– Для автографа, который я так хотел.

Ох.

– Когда собираешься попросить автограф, Брик, нужно подходить с ручкой в руке.

– Буду иметь в виду.

Что ж, это будет веселая поездочка.

Я подумал, что в жизни Эмма Марон еще более красивая, более впечатляющая. И пусть ее волосы теперь стали медово-золотистыми вместо бело-синих, я сразу узнал ее и ощутил прилив сиюминутного возбуждения. Год назад я бы с первых слов попытался очаровать ее, замыслив затащить в койку. Был бы доволен, как слон, что Мами устроила нашу встречу. Да, все произошло бы именно так, если б не моя тогдашняя помолвка. То, что я и думать забыл об этом событии, немного встревожило.

Эта женщина оказалась ходячим отвлечением. В последнее время я плохо справлялся с отвлекающими факторами. Особенно с теми, у которых сладкая, как сахарная вата, улыбка и уверенность первоклассного снайпера – бог знает, ее словесные удары идеально попадали в цель. Это сочетание не должно было быть сексуальным. Но было.

Открыв пассажирскую дверцу своего пикапа, я стал ждать, когда она заберется внутрь, и почувствовал, как по телу пробежала дрожь. На секунду она задержалась, глянула на меня своими большущими сине-фиолетовыми глазами, будто ждала, что я подам ей руку, как-то помогу усесться в пикап. И тут дрожь превратилась в полномасштабную атаку моего тела, заставив все мышцы сжаться.

Я не хотел касаться ее. Это казалось опасным. Словно какой-то неуклюжий мальчишка, я боялся физического контакта с этой женщиной, будто это действие магическим образом могло бы испортить меня, и в ответ на ее игривую экспансивность[13] я выплюнул бы еще больше тупых реплик.