Читаем Скульпторша полностью

— Не знаю. Честное скаутское. — Он снова хихикнул. — Скорее всего, у этой дамы не все в порядке с головой. Такими сейчас весь город кишит. Бедняжки! Вот что получается, когда правительство решает выкинуть всех психов из больниц и вернуть в родные дома. Сделай все так, как она просит, иначе эта дуреха будет названивать всю ночь. Тебе на это понадобится пять минут, не больше.

Дверь открыла Олив Мартин. Глаза у нее покраснели от слез. От девушки сильно пахло потом. Она осунулась и сгорбилась, как будто от отчаяния. Ее мешковатая футболка и такие же бесформенные штаны были здорово перепачканы кровью, словно кто-то пытался изобразить на ткани абстрактную картину. Но Хэл только мимолетно взглянул на ее одежду. Да и почему он должен был внимательно рассматривать ее? У него не было никаких дурных предчувствий. Он даже не подозревал, какой ужас ждал его впереди.

— Сержант Хоксли, — представился Хэл и ободряюще улыбнулся, предъявляя Олив свои документы. — Это вы звонили в полицейский участок?

Она шагнула назад, продолжая держать дверь открытой.

— Они в кухне, — произнесла Олив и указала куда-то вглубь коридора. — На полу.

— Хорошо. Сейчас мы пройдем туда и посмотрим. Как вас зовут, любовь моя?

— Олив.

— Чудесно. Олив, проводите меня. Давайте поглядим, что же вас так расстроило.

Было бы легче, если бы заранее было известно, что находится там, на кухне? Наверное, нет. Хэл частенько задумывался впоследствии о том, что он, скорее всего, вообще бы не пошел на ту кухню, если бы его предупредили, что там он увидит последствия настоящей человеческой бойни. Он в ужасе уставился на изувеченные разрубленные тела, топор и реки крови, которые заливали весь пол. Потрясение было настолько велико, что некоторое время сержант вообще не мог дышать. Ему казалось, что в живот ему ударил какой-то железный кулак, сжавший диафрагму и лишивший легкие способности нормально функционировать. На кухне отвратительно пахло кровью. Хэл прислонился к дверному косяку и принялся отчаянно заглатывать воздух, пресыщенный омерзительной вонью. Потом он опрометью бросился по коридору и выскочил в сад, где его рвало снова и снова.

Олив в это время наблюдала за ним, сидя на ступеньках лестницы. Ее лицо, широкое и круглое, было таким же бледным, как и у полицейского.

— Вам надо было приехать ко мне с другом, — раздался ее печальный голос. — Наверное, вам тогда не было так плохо, если бы вы знали, что вас двое.