Читаем Скорби Сатаны полностью

– Вы – большой друг князя Риманеса? – спросила она ласково, когда я сел.

– Да, мы очень близки, – ответил я. – Он чудесный компаньон.

– Надо думать! – И она поглядела на князя, который был занят оживленной беседой с ее отцом. – И удивительно хорош собой.

Я не ответил. Разумеется, невозможно было отрицать редкую привлекательность Лусио, но эта похвала пробудила во мне что-то вроде зависти. Реплика леди Сибил показалась мне столь же бестактной, как если бы мужчина, беседуя с хорошенькой женщиной, стал выражать восхищение другой дамой. Я не считал себя красивым, но знал, что выгляжу лучше, чем большинство мужчин. Внезапная досада заставила меня замолчать, но тут поднялся занавес и возобновился спектакль.

Актеры играли очень сомнительную сцену, в которой задавала тон «женщина с прошлым». Почувствовав отвращение к представлению, я поглядел на окружающих, чтобы понять, разделяют ли они мои чувства. На прекрасном лице леди Сибил не было заметно неодобрения. Ее отец жадно наклонялся вперед, очевидно злорадствуя по поводу каждой детали. На лице Риманеса сохранялось непостижимое выражение, не позволявшее различить какие бы то ни было чувства. «Женщина с прошлым» выражала свой притворный героизм в истерических сентенциях, а влюбленный в нее сладкоречивый глупец уверял ее, что она «обиженный чистый ангел». Занавес опустился под громкие аплодисменты. Кто-то свистнул с галерки, но это только возмутило партер.

– Англия делает успехи! – заметил Риманес полушутливо. – Были времена, когда эту пьесу освистали бы и убрали со сцены как портящую нравы. А теперь единственный голос протеста исходит от представителя «низших» классов.

– Так вы демократ, князь? – поинтересовалась леди Сибил, лениво обмахиваясь веером.

– Отнюдь! Я всегда выступал за гордое первенство богатства. Не денег, разумеется, – богатства умственного. В этом я предвижу появление новой аристократии. Когда высшее общество портится, происходит падение, и оно становится низшим. А когда низшее получает образование и приобретает амбиции, оно превращается в высшее. Это естественный закон.

– Но Боже упаси! – воскликнул лорд Элтон. – Вы ведь не хотите сказать, что пьеса, которую мы смотрим, – низкая или безнравственная? Это реалистический этюд на темы современной общественной жизни, только и всего. Эти женщины, знаете ли… эти бедняжки с тяжелым прошлым… они весьма, весьма интересны!

– Весьма! – вполголоса откликнулась его дочь. – В действительности похоже, что для женщин, не имеющих такого «прошлого», не осталось и будущего! Добродетель и скромность полностью вышли из моды и никогда уже в нее не войдут.

Я наклонился к ней и произнес чуть слышно:

– Леди Сибил, я рад, что эта несчастная пьеса вас оскорбила.

Она взглянула на меня, и в ее взоре читались удивление и насмешка.

– О нет, совсем не оскорбила, – ответила она. – Я видела много подобного. И я прочла множество романов в точности на ту же тему. Поверьте мне, я совершенно убеждена, что так называемая «дурная» женщина – единственная представительница нашего пола, которая еще интересна мужчинам. Она получает от жизни все мыслимые наслаждения, она часто удачно выходит замуж и, как говорят американцы, «весело проводит время». Так же обстоит у нас дело и с арестантами: они питаются в тюрьме гораздо лучше, чем честные работники. Я считаю, что женщины совершают большую ошибку, оставаясь респектабельными, – от этого их могут только счесть скучными.

– Вы, должно быть, шутите! – снисходительно улыбнулся я. – В глубине души вы думаете совсем иначе!

Она ничего не ответила, поскольку занавес снова поднялся, показав пресловутую «даму»: та теперь «весело проводила время» на борту роскошной яхты. Пока на сцене шел неестественный напыщенный диалог, я сидел, немного отодвинувшись в тень ложи.

Самоуважение и самоуверенность, которых я лишился при виде красоты леди Сибил, вернулись ко мне, а лихорадочное возбуждение ума сменилось бесстрастным хладнокровием и самообладанием. Я вспомнил слова Лусио: «Полагаю, что леди Сибил выставлена на продажу» – и с торжеством подумал о своих миллионах.

Я взглянул на старого графа, который пощипывал седые бакенбарды с самым униженным видом, с тревогой слушая то, что говорил ему князь: по-видимому, речь шла о чем-то, связанном с деньгами. Потом мой взор оценивающе прошелся по прелестному изгибу молочно-белой шеи леди Сибил, по ее прекрасным рукам и груди, по ее густым волосам цвета спелого каштана, по ее нежно-румяному надменному лицу и томным глазам, и я подумал: «Всю эту прелесть можно купить, и я куплю ее!»

В это мгновение она повернулась ко мне и сказала:

– Так, значит, вы и есть тот самый мистер Темпест?

– Тот самый? – переспросил я, весьма довольный этим вопросом. – Едва ли… Пока нет. Моя книга еще не напечатана…

Она с удивлением подняла брови:

– Книга? А я и не знала, что вы написали книгу.

Мое польщенное было тщеславие обратилось в прах.

– Про нее писали во всех газетах… – начал я, но она прервала меня смехом: