- А что считать? Они же запечатаны.

- Спасибо за доверие, - усмехнулась Погожева. Она встала. Взяла тетрадку.

- Опустите пистолет, - попросила Татьяна.

- Не волнуйтесь. Теперь я не стану в вас стрелять. Но предупреждаю. Не делайте глупостей. Если меня арестуют, ваши расписки попадут в русскую контрразведку. Не думаю, что вы сможете убедить их в своей невиновности. Там работают непокладистые люди. Ясно?

- Ясно.

- Я попрошу вас, моя милая, обменяться со мной одеждой. Дайте мне свое пальто, платье…

- Они будут велики вам в груди, - сказала Татьяна.

- Что поделаешь? - вздохнула Погожева. - Подложу ваты.

Меньше чем через десять минут Погожева в одежде Дорофеевой уже стояла в прихожей. Прощаясь, она сказала:

- Ваша агентурная кличка - Кукла. Не знаю, смогу ли я сама поддерживать с вами контакт. Возможно, придет другой человек. Пароль: «Мне известно, что у вас есть пианино». - «Оно испорчено». - «Могу предложить в обмен мешок картошки». - «Спасибо. Мне нужна мука».

СНОВА ЖАН

Чирков всю вторую половину дня с группой солдат обследовал каменоломни. Вернулся лишь вечером, усталый, голодный, злой. Результаты были весьма и весьма скромные. Остатки дымовой шашки (могли баловаться дети) да следы, не очень конкретные, свидетельствующие лишь о том, что еще недавно кто-то использовал штольни в качестве склада.

Каиров сказал Чиркову:

- Вы свободны. Ужинайте и отдыхайте.

Сам же пешком отправился в гостиницу Дома офицеров.

Стемнело. Дождя не было. Но воздух весь был пронизан сыростью. И морем, и нефтью… Возле Дома офицеров разговаривали люди. Двери хлопали. И пятна света, словно шары, скатывались по мокрым ступенькам.

В фойе Каиров увидел афишу кинофильма.

«СЕГОДНЯ! ТОЛЬКО ОДИН ДЕНЬ!

Английский документальный фильм ПОБЕДА В ПУСТЫНЕ Производство Армейского кинофотоотдела и киноотдела

Британских королевских воздушных сил. Фильм рассказывает о разгроме итало-немецких войск в Египте и Ливии 8-й английской армией.

Начало в 19 часов»

Нет. Он не пошел в кино. Усталость и недомогание сковали его, сделали вялым. Поднявшись в номер, он, не снимая шинели, упал на кровать. Закрыв глаза, около четверти часа лежал неподвижно.

Потом в дверь постучали. Вошла горничная - широкая, низкого роста старушка. Лицо у нее было дряблое, точно тряпка, но улыбка приветливая, глаза моложавые. Она сказала:

- Давайте я поменяю вам постель.

Каиров поднялся. Виновато пояснил:

- Прилег на секунду - и как в воду.

- Намаялись, чай, за день, - участливо сказала старушка и задвигала губами, словно что-то пережевывая.

- Намаялся не больше обычного. Да годы не те…

- Годы - они как пузыри мыльные. Разглядеть не успеешь, а их уж нет, - белая простыня, затвердевшая от крахмала, хлопнула, словно парус, накрыла матрац.

- Давно при гостинице работаете? - спросил Каиров, удивившись ловкости старушки.

- Восьмой годок… Аккурат с весны тридцать шестого.

- Майора Сизова помните?

- Нешто забуду… Приветливый сынок такой был. Ежели придешь в номер прибрать али постель сменять, без пятерки не отпустит. Случалось, и по десять рублей давал.

- Общительный человек.

- Очень, - охотно подтвердила горничная.

Каиров снял шинель, повесил ее в шкаф. Старушка

взбивала подушку.

- Друзей к нему много ходило?

- Не скажу, что много, но случалось…

- Вы их знаете?

- Да ведь разве упомнишь. Офицеры ходили. Этот вот… Солидный моряк. По продуктам который… Фамилию запамятовала. Как зачну вспоминать - все одно забываю.

- Женщины навещали майора?

Старушка обиделась. Нос ее будто бы удлинился и морщинки покатились вниз:

- Господь с вами. Он такой хороший был, интеллигентного воспитания. В Танечку нашу влюбленный…

- Может, вспомните, когда видели майора в последний раз?

- И вспоминать нечего. Видела я его, можно сказать, перед самой кончиной.

- Где? - с надеждой спросил Каиров.

- Как ни есть супротив бани… На тротуаре они с барабанщиком нашим, Жаном, разговаривали. А потом машина возле них остановилась. Шофер что-то спрашивал.

- Не слышали, что говорил шофер?

- Нет. На дежурство торопилась. Я давеча у начальника нашего разрешение взяла с внучкой посидеть, дочку с работы дождаться…

- В какому часу это было?

- Близ девяти вечера. До девяти вечера меня начальник отпустил.

- Спасибо, - сказал Каиров.

А когда старушка уходила, дал ей десять рублей. Лицо горничной расплылось, как блин на сковородке. Запричитала она:

- Дай бог вам могучего здоровья. И прожить чтобы еще раз столько. И второй раз столько…

- Сегодня танцы будут? - прервал излияния Каиров.

- После кино.

- Понятно.

Горничная ушла. Каиров позвонил начальнику Дома офицеров.

- Добрый вечер. Это Каиров. У меня к вам вопрос. Если кто-то из музыкантов джаза не выходит на работу, вы об этом знаете?

- Конечно, - ответил начальник Дома офицеров. - Кстати, в этом году случая такого не было.