Читаем Скитальцы полностью

Пусть твои парни за свою работу возьмут себе картофеля, сказал Эдеварт.

Они потолковали о том о сём, об урожае, который обещал быть неплохим, о знакомых, которые уехали в Америку, Карел сердился на них. Этот Андерс Воде сроду был лентяем, сказал Карел, не в пример его отцу, тот своим горбом заработал всё, что у него есть. Андерсу бы только разгуливать в длинном плаще да строить из себя барина. Но хуже то, что он подбил на отъезд и других, молодых работящих мужиков, в том числе и моего деверя. И ещё этот Лоренсен из лавки, он как вернулся оттуда, только и делал, что поносил Норвегию. Почему же в таком случае он не остался там? Чего только он тут не болтал, ну да ладно, пусть сами испытают всё на своей шкуре, желаю им удачи, только не уверен, что они там будут счастливы. Надо жить лучше, вечно твердил Лоренсен. Как это лучше? — не раз спрашивал я у него. Знаешь, что он, оказывается, имел в виду? Кусок послаще! Слыхал ты когда-нибудь такую глупость? Дома им, видите ли, не хватает изюма и сладостей и потому они едут в Америку! Да это ж чистые перебежчики, что б они провалились!

Эдеварту, который и сам бы уехал, будь у него деньги на дорогу, оставалось только кивать, соглашаясь с Карелом. Наконец он сказал: Я подумал, что мне нужны ещё и грабли. У меня в Доппене их нет.

Ему дали и грабли.

Вдруг Карел спросил: Я тут слышал, что ты собираешься продать Доппен?

Продать Доппен? Я об этом пока не думал, с удивлением ответил Эдеварт. Кто тебе это сказал?

Ну, значит, это только слухи. Ромео говорил, что должен продать твою усадьбу, и спросил, не хочу ли я купить её для своих парней.

У Эдеварта вытянулось лицо, он почуял неладное; в один прекрасный день Ромео продаст Доппен, чтобы получить то, что Эдеварт ему задолжал! Нельзя сказать, что я решил окончательно, признался он, но помню, был у нас с Ромео такой разговор. У этого парня хорошая память!

Карел: Он предложил мне купить Доппен. Но без водопада.

Точно, без водопада.

Эдеварт отправился домой в ещё более удручённом состоянии духа. Это было предупреждение. А вообще-то зачем ему Доппен, если он снова остался один? Да ради Бога, пусть Ромео берёт его за долги!

Вернувшись домой, Эдеварт принялся косить. От волнения он работал как одержимый, разговор с Карелом выбил его из колеи, он весь взмок от пота; коса хорошо брала влажную от росы траву, и там, где он прошёл, луг оставался чистым. Только бы ещё часок не стемнело, тогда он успеет покончить с первым клином, а завтра раскидает траву, переворошит её к обеду и вечером уберёт под крышу. Он не какой-нибудь новичок в крестьянском деле, как считает его братец Йоаким, что-что, а работать он умеет.

Закончив работу, он поспал часа два и снова был на ногах.

Светало, и день обещал быть жарким. Может, косить дальше? Роса продержится ещё часов семь, он покажет Йоакиму, на что он способен! Не отдохнув после вчерашнего, забыв про еду, он снова был уже на покосе.

Эдеварт был сильный и умел работать, коса пела, трава ложилась волнами, за ним оставалась широкая, скошенная полоса. Правда, он не был уверен, что поступает правильно, скашивая сразу всю траву, а вдруг погода не позволит высушить её, но это его не остановило.

Закончив косить, он пошёл домой, достал сухари с копчёным мясом, сварил кофе и выпил его с патокой; в десять роса уже высохла, и он начал раскидывать тяжёлую сырую траву, её было не меньше двадцати возов. Под конец он чуть не падал с ног от усталости и, не успев лечь, погрузился в сон.

Проснулся Эдеварт с ясной головой, а не покидавшая его тревога лишь обострила эту ясность. Ему больше не казалось несправедливым желание Ромео продать Доппен, Эдеварт заслужил это за то, что обманул старого Кноффа, когда покупал для него рыбу на Лофотенах несколько лет назад, теперь эти деньги вернутся к своему хозяину.

И хватит об этом.