Читаем Скитальцы полностью

Ему не нужна мельница? — удивился Август. Сейчас он покупает по двести кулей муки, в которой заводится жучок, прежде чем он успевает продать её, а зерно они мелют на паровой мельнице, которая работает на заграничном угле, и мука им обходится дороже золота. Поставив же мельницу на водопаде, он будет получать муку, можно сказать, даром, надо потратиться только на здание. А захочет, может поставить пилораму, просто надо что-то делать. В Канаде такой водопад уже давно приспособили бы к делу...

Эдеварт только покачал головой, услышав это, и возразил, что вряд ли Ромео хорошо ему заплатит, много он всё равно не получит.

Откуда ты знаешь! — воскликнул Август. Я вообще думаю, что тебе самому надо поставить мельницу или на худой конец стать старшим на мельнице Кноффа, ведь ты тут живёшь. Для тебя это было бы совсем неплохо.

Предложение Августа заставило Эдеварта задуматься. Торговля ему уже приелась, как, впрочем, и всё остальное, и он не имел ничего против какого-нибудь нового занятия. Даже будь у меня мельница, как бы я стал на ней работать, ведь я в глаза не видел никаких мельниц, кроме кофейных, сказал он.

Да я бы тебя за одну неделю научил! — ответил всеведущий Август. Не тревожься!

Они обсудили этот вопрос со всех сторон. Чёрт побери, этот Август умел найти выход из любого положения! Беда лишь в том, что водопад ещё не продан, мельница не построена и Эдеварта не поставили на ней старшим. Всё это Эдеварт сообразил, когда его друг уже уехал, а он опять не знал, на что решиться.

Утром он приготовился плыть к Ромео, чтобы поговорить с ним насчёт кредита. Лувисе Магрете захотелось кое-что посмотреть в лавке, и она решила поехать вместе с ним, они отправились все трое. И мать и дочь принарядились.

Не иначе как Лувисе Магрете жизнь начала представляться слишком однообразной и унылой; в ушах у неё ещё звучал оживлённый шум Нью-Йорка, и она жаловалась, что в усадьбе нет даже скотины. Эдеварт повторил, что завести скотину дело нехитрое, но Лувисе Магрете ответила, как в прошлый раз: Не только это, здесь всё так изменилось!

Пока Эдеварт работал вёслами, у него в голове мелькнула смутная мысль: зря, верно, его спутницы надели сегодня шляпы. Или так положено? Ладно ещё девочка, но мать, хозяйка Доппена? Лувисе Магрете сразу стала чужой; простоволосая, в одной рубахе и юбке она была куда красивее, у неё такие маленькие ножки...

Август встретил их на пристани. По-моему, старый хозяин хочет поговорить с тобой, сказал он.

Со мной? Что ему нужно?

Может, хочет купить у тебя водопад?

Он? Едва ли! Вот если бы Ромео!

Август: Понимаешь, я тут потолковал со старым хозяином, разговор был долгий, и я ему всё объяснил. Превосходный человек, говорить с ним одно удовольствие, в конце концов он хлопнул меня по плечу: Август, сказал он, я всегда вспоминал про этот водопад, когда мне приходила в голову мысль поставить мельницу! Так и сказал. Ты сейчас сам это услышишь.

Эдеварт застал в конторе и отца и сына, они приветливо встретили его, Ромео протянул ему руку и спросил, как у него дела. Но ни он, ни его отец даже не вспомнили о водопаде.

Напротив, Ромео спросил: Что тебя привело к нам сегодня?

Эдеварту пришлось выкручиваться: не могут ли они отпустить ему кое-что в кредит, колониальные товары, муку, его лавка дома, на севере, совсем опустела.

Ромео тут же схватил карандаш, чтобы написать распоряжение; он согласился, не раздумывая, выписал товара больше, чем просил Эдеварт, и сказал: Для нас с отцом это большая честь! В его поступке не было никакого подвоха, он назвал точные цены, и Эдеварт счёл их приемлемыми. Дело сделано. Эдеварт пошёл и дал домой телеграмму: «Идёт большая партия товара».

Лувисе Магрете и Хобьёрг Эдеварт нашёл в лавке; он поздоровался со всеми, ещё взволнованный своей сделкой с Ромео. Мы вспоминаем Америку, говорит Лувисе Магрете. Да-да, не буду вам мешать! — предупредительно отвечает Эдеварт. Лувисе Магрете и старший приказчик Лоренсен разговаривают по-английски, Лоренсен даже поставил для неё возле прилавка табуретку, чтобы она могла сесть. Разговор был долгий и оживлённый, Эдеварт послушал с вежливой улыбкой, но, поскольку не понимал ни слова, спустился к лодке и стал ждать.

Лувисе Магрете всё не было — её не было очень долго. Маленькая Хобьёрг догадалась, что шляпа неуместна: когда они пришли, она несла свою шляпу в руке.

Мы всё вспоминали Америку, говорит Лувисе Магрете и садится в лодку. Лоренсен хочет туда вернуться, дома ему не нравится. Ничего удивительного.

Почему? — холодно спрашивает Эдеварт.

Почему? Он привык к Америке, к тамошней жизни, ведь там всё совершенно другое. Он приехал домой ненадолго, чтобы осмотреться.

Ну а ты? Ты тоже приехала ненадолго?

Я? Лувисе Магрете понимает: сейчас ей надо быть доброй и нежной. Я — другое дело, говорит она. Бедняга, тебе пришлось так долго нас ждать! У Лоренсена столько накопилось в душе, вот мы и задержались. А ты всё это время сидел в лодке!

Ничего страшного.

За это тебе положена награда, говорит она и лукаво смотрит на него...