Читаем Скитальцы полностью

Лувисе Магрете кивает и улыбается ему: Она говорит, что ты поцеловал её.

Эдеварт, робко, покраснев от стыда: Она хотела подойти слишком близко к краю, и я не знал, как помешать ей...

Лувисе Магрете: Я ей так и сказала.

По дороге домой Хобьёрг снова бежит впереди, и они остаются наедине, неторопливо болтают о том о сём. Она: Какой красивый у тебя водопад, правда? — Да, у нас очень красивый водопад. Я не хотела больше смотреть на него, говорит она, мне показалось, что ему так одиноко... — Кому? — Водопаду. Он всё падает, падает, он такой одинокий, я чуть не заплакала и потому ушла.

Эдеварт не понимает состояния её души и не отвечает. Не понимает он также, почему она срывает седмичник и вдевает ему в петлицу, в Поллене так не делали, он не привык к такому. Но инстинктивно, каким-то необъяснимым образом он сознаёт, что теперь она стала по-новому близка ему, её лицо совсем рядом, он ощущает её дыхание, его обдает жаром, и он обнимает её как единственное и самое дорогое в мире. Оба взволнованны. Потом она опять пугается и смотрит вперёд, куда убежала Хобьёрг.

Вечером они занимаются домашними делами — он рубит дрова, она готовит ужин, накрывает на стол и приходит за ним в сарай, такая молодая, такая красивая, она говорит с ним, как с любимым, как с мужем, — это неповторимая минута для них обоих, взявшись за руки, они идут в дом.

После ужина у Хобьёрг слипаются глаза, она устала за день и быстро засыпает. Взрослые свободны...

Так прошёл первый день.

Так же проходят и другие дни, несколько недель неомраченного счастья и любви. Эдеварт ездил за продуктами в лавку и расплачивался из тех денег, что ему прислали сёстры; это была восхитительная, беззаботная жизнь, ничего прекраснее он себе и представить не мог. Он уговорил Августа поехать вместе с ним в Доппен, ему хотелось, чтобы его лучший друг высказал ему своё мнение об усадьбе. Мне доводилось видеть места и похуже, сказал Август. Я видел хижины из бамбука, они были круглые, и крыша опиралась прямо о землю, но и там тоже жили люди. Вот только зачем тебе Доппен? Здесь тебе не накосить больше чем на двух коров, а прикупить земли ты не сможешь.

Август поздоровался с Лувисе Магрете и поговорил с ней по-английски, они очень старались, ни один не хотел ударить в грязь лицом, оба немного знали Нью-Йорк, но Август в основном улицы в районе порта. Он до глубины души поразил Хобьёрг, которая никогда в жизни не видела золотых зубов, девочка всё время пыталась заглянуть ему в рот. Лувисе Магрете смутилась. Просто она хочет, чтобы ты пошёл с ней к водопаду, сказала она. Хобьёрг любит ходить туда, а нам с Эдевартом это уже надоело. Come along! — сказал Август. Только не отпускай её, держи за руку! — крикнула им вслед Лувисе Магрете.

Август не напрасно прогулялся к водопаду, на обратной дороге ему пришла в голову блестящая мысль. Почему бы тебе не поставить там большую мельницу на пять жерновов? — предложил он Эдеварту. Молол бы муку для десяти приходов, глядишь, и разбогател бы.

Довольно с меня забот и о хозяйстве в Поллене, ответил Эдеварт.

В этом он был прав. В последнее время Эдеварт совсем забыл о своей лавке, он получил письмо от младшей сестры Поулине с просьбой вернуться домой. Поулине уже не присылала ему денег, потому как торговля, можно сказать, заглохла, почти всё было распродано. Почему он не привозит новый товар? Что касается сестры Осии, то Ездра наконец достроил свой дом, у него есть корова и посевы, Осия перебралась к нему, и в лавке у Поулине нет больше помощницы. Йоаким живёт дома, всё возится с землей, а отец всё так же работает смотрителем на телеграфе в Нурдвогене. Хуже всего, что они распродали всю муку, кофе и табак, поэтому люди перестали приходить в лавку, а ещё поговаривают, будто Габриэльсен собирается вновь начать торговлю, он взял кредит на имя своей жены. Неужели Эдеварт захочет закрыть свою лавку и оказаться хуже Габриэльсена, вот уж когда позору не оберёшься...

Это письмо напомнило Эдеварту, что у него дома своё дело и ему надо что-то предпринять. Он поделился этим с Августом, и Август задумался. Эх, будь у меня сейчас те сундуки, что пошли ко дну! — сказал он и тут же стал строить планы, что бы он тогда сделал.

Эдеварт, более благоразумный из них двоих, сказал: Тогда бы ты что-нибудь затеял и не стал бы помогать мне.

Что за чушь! — рассердился Август. Разве я не отдал бы тебе самое малое половину? И разве ты сам не поступил бы точно так же на моём месте? Нет-нет, ты получил бы самое малое половину!

Не знаю, даст ли мне Ромео сверх того, что я уже взял у него. Эдеварт впал в уныние.

А что, ты у него брал?

Да, и не так уж мало. Кухонную утварь и постельное бельё для Доппена. Много чего. Три постели...

Надумал остаться здесь? — спросил Август.

Пока не знаю, ответил Эдеварт. Понимаешь, она уехала в Америку, потом вернулась, потому что захотела увидеть Доппен.

Ты собираешься жениться на ней?

К тому всё идёт.

Август: Ты мог бы продать Ромео свой водопад.

Водопад? — удивился Эдеварт.

Чтобы поставить там большую мельницу. Дурак будет, если он этого не сделает.

Не сделает.