Читаем Скинхеды полностью

Рэй знает о хулиганах из Sham и 2-Тон[115] концертах, и когда Пирси начинает проталкивать новые группы, он узнает о The Cockney Rejects[116] и Angelic Upstarts[117], и Rejects оказываются гербертами с Ист-Энда, a Upstarts — диггерами, и как и Sham, они гордятся своим британским происхождением, но им не нравится Национальный Фронт, они говорят, что британские солдаты гибли, сражаясь против фашизма, Rejects и Upstarts — это настоящий панк, стрит-панк, и он слушает все похожее на 4-Skins[118], The Last Resort, Blitz, The Business, Infa-Riot[119], и читает «Саундз», учится у крестного отца «СИ!» Гарри Бушеля[120], единственного стоящего автора, и Рэй узнает о старых группах, таких как Cock Sparrer[121] и Menace[122], и не имеет значения, скинхед ты, панк, герберт, слушаешь рокабилли или сайкобилли, — в Oi! все это странно переплетается, как в семье, уличный рок-н-ролл для щенков и оторв, бунтарская музыка, но Рэй знает, что ему по нраву, Oi! — вот настоящая скиновская музыка, белая музыка для белых парней, как он и его приятели, жесче, чем ту-тоун, это песни о том, что реально имеет зачение, и Рэю нравится быть скином, подтянутым и суровым, многие другие парни — просто грязнули, и каждый ненавидит это мейнстримовое синтетическое дерьмо, надоедливый ритм элитного диско, и вот они — тинейджеры, невинные младенцы, ангелы с чистыми ликами, а на дворе — День Независимости 81, и Рэй отправляется в Саусхолл смотреть выступление 4-Skins, Last Resort и Business в таверне «Хамборо», большинство групп Oi! которые ему нравятся, начинались на Ист-Энде или ниже, в Южном Лондоне, и проживая в Слау, он не выбирается в Бридж Хаус в Кэннинг Тауне, потому что, для начала, это уже Вест-Хэм, и он не знает еще, как доберется домой после, и футбол тоже связан с Oi! обидно, он может понять эти потасовки на матче, но не когда вы собираетесь слушать группу, а Саусхолл — это шанс для парней из Западного Лондона послушать эти группы, это в десяти минутах на поезде от Слау, их едет пятеро, и выйдя на станции, они не видят ни одного белого, кроме себя самих, здесь больше индийцев, чем в Слау, а до паба путь неблизок, и они запрыгивают в автобус, идущий на Бродвей, потом выскакивают из него и пускаются в путь по Аксбридж Роад, одному из них, Нику Вайзу, отец нарисовал карту, и они знают, куда идти, мимо проносится полицейская машина, гудя сиреной, Рэй и остальные замечают большую банду местных, которые смотрят на них, у одного из них в руках длинная палка, Ник считает, что это шпага, а Рэй замечает нож, и до него доходит, что все думают, будто скинхеды ненавидят иммигрантов, и может, эти индийцы верят тому, что читают в газетах, может, они не знают, о чем весь этот Oi! и стрит-панк, и он слышал, как многие жалуются, что наше место занимают черные и дикари из джунглей, но ни один из его знакомых скинов не углубляется в политику партии, и как бы то ни было, его дядя был одним из первых скинов, и все, что он когда-либо слушал, — это рэггей, и группы волосатых парней, вроде Slade, так что в этом не было смысла, провыла другая сирена, промелькнул полицейский фургон, и вдруг Саусхолл показался таким далеким от дома местом, а они по-прежнему были единственными белыми людьми на улице, Рэй заметил, местные постарше наблюдали за ними, словно они были в другой стране, и он испугался, ясно понимая, что им прошибут головы, если эта толпа только перейдет дорогу, и плохо то, что их больше и они вооружены, ничего хорошего, и один из них бросает бутылку, Рэй и ребята застывают, первый пак[123] называет его гребаной белой сукой и бьет Рэя с размаху в лицо, не очень-то сильно, Рэй ударяет в ответ, кровь хлещет у того из носа, и неожиданно все они набрасываются на него, Рэй впереди, остальные ребята не такие крупные, и он понимает, что должен стоять и давить на психику, а они бьют и пинают его, как-то Рэю удается устоять на ногах, отбиться, многие из них ростом с него или меньше, даже ребята постарше, он двинул двоим или больше в лицо, словно он в Калькутте или в Бомбее, в одном из тех фильмов по телеку, где дикари преследуют белого человека и собираются порубить его на куски, если только повалят на землю, а он продолжает думать о ноже и не хочет умирать, но он зол, на него напали за то, что он белый, на улицах его родной страны, толпа кричит и визжит, но Рэй не собирается уступать, он англичанин и гордится этим, прижимается спиной к стене, ощущая ушибы на лице и теле, ребята, которые с ним, делают, что могут, но они не так сильны, они совсем еще юнцы, как и он, и вот Ник падает, Рэй поворачивается и пинает черного, который пытается пнуть его в голову, и его «мартинсы» сделали свое дело, тот индиец обут в тренировочные тапочки, а его «мартинсы» — это секретное оружие, он скинхед, а они — всего лишь шайка трусов, и его сердце раздувает от гордости, он вдруг начинает получать удовольствие от процесса, перевес на их стороне, но его это не заботит, это его гребаная страна, и он может гулять, где захочет, одеваться, как захочет, он не сделал ничего дурного, палка с размаху ударяет его по плечам, чуть-чуть проскочив мимо головы, и снова поднимается в воздух, и Рэй опускает голову и набрасывается на толпу, размахивая руками, как ветряная мельница, налетает на них на всех, не пытаясь сбежать, даже если бы здесь и было, куда бежать, и все идет хорошо, но в конечном счете толпа валит его наземь, бьет его палкой и пинает, но не так сильно, как он ожидал, они слишком взведены, и он лежит прямо перед лавкой с фруктами, оттуда на него сыплются апельсины, отскакивают от рук, которыми он прикрыл голову, он поднимает глаза и видит блеск лезвия, уже знает, что сейчас ему будет очень плохо, пытается подняться на ноги, и удары прекращаются, и он слышит взрослый голос, приказывающий толпе разойтись и дать парню подняться, кровожадные хулиганы, оставьте ребенка в покое, стыда у вас нет, сколько вас против них, и когда Рэю удается сесть, нападающие уже разбежались, остался только один из них, тот тип с ножом, он стоит посреди дороги, и Рэй видит ненависть на его лице, настоящую ярость, а человек, спасший его, — торговец фруктами, и остальные паки возвращаются и пытаются увести парня с ножом, но он увертывается от них и убегает по Аксбридж Роад, один из старших индийцев подбирает апельсин и бросает ему вслед, как в игре в крикет, и Рэй слышит свист одного из тех индийцев, как по телеку, в ушах гудит, в голове тоже, торговец помогает Рэю подняться, тот шатается, его приятели рядом спрашивают, в порядке ли он, Рэй говорит, все отлично, но он в оцепенении, и Ник говорит, не могу поверить, ты их всех взял на себя, ты врезался в них один, ты псих, Рэй, чертов псих, и он гордится, что сумел постоять за себя и остальных ребят, а мужчина хочет узнать, нужна ли ему медицинская помощь, нет, спасибо, он не ранен, по крайней мере, его не ударили ножом, и когда в голове прояснится, он будет как новенький, и несколько человек провожают их вниз по Аксбридж Роад, говоря, что ночью могут возникнуть проблемы, для азиатов скинхеды — это Национальный Фронт[124], расисты, нападающие на невинных людей на улицах, и Рэй отвечает, мы только приехали на концерт, думает о том, что он видел в газетах, как там пишут о скинах, голова начинает болеть, он злится, и они идут мимо магазинов и кафе, мимо проносится полицейский фургон, а впереди он видит паб и сотни местных болтаются вокруг, и все они старше, юнцы и мужчины, между пабом и толпой стоят полицейские, торговец и его друзья убеждаются, что они в безопасности, большой скинхед, стоявший у дверей, провожает их внутрь, похлопав по спинам, и наконец Рэй и остальные могут расслабиться, порадоваться тому, что теперь они рядом со своими людьми, это очень хорошее чувство, и они покупают пять пинт лагера в баре и быстро их осушают, «Таверна Хамборо» заполнена, вокруг рассказывают истории о мачете и шпагах, бутылках с зажигательной смесью, в пабе кого только нет, может быть, половина — скины, еще здесь герберты и панки, и даже несколько женщин, музыкальных фанаток, слушать The Last Resort приехали люди на двух автобусах, откуда-то издалека, тут были настоящие перестарки из Восточного Лондона и парни из Западного Лондона, и кто-то сказал, что Старый Билл[125] закрыл Территорию, и теперь белых не пропускают в Саусхолл, новость распространялась, но как только заиграла музыка, Рэй забыл о хулиганах на хай-стрит и осаде снаружи таверны, здесь были группы, которые он в самом деле хочет послушать, и когда на сцену вышла последняя, 4-Skins, снаружи начали бить окна, парни покрепче хотели выйти наружу и разобраться, с них было достаточно, другие старались решить дело миром, и вот Рэй со своими ребятами снаружи, уже ночь, дорога усыпана битым кирпичом, взрываются бутылки с зажигательной смесью, а полиция бьется с чертовой тучей индийцев, удерживая их, здесь есть скины, которые пошли бы на грязных паков, но у них нет шансов против такой оравы, полиция и белые зажаты на дороге, горящий фургон врезается в паб, «Таверна Хамборо» горит, полицейские стучат по головам и лупят людей, Рэй и Ник и остальные держатся вместе, Старый Билл вывозит всех из Саусхолла, в Хейс и Харлингтон, а оттуда они легко добираются поездом до Слау, и вот уже идут от станции в Слау, как хорошо быть дома, и никто из них не представляет, что же последует за всем этим, и все ближайшие месяцы на Oi! будут нападать со всех сторон, концертов будет все меньше, достанется и уличным группам, а журналисты все переврут, и Рэй еще будет злится на несправедливость и чувствовать сострадание к людям, к которым проникнут уважением, а правая пресса раскопает обложку альбома «Сила Oi!»[126], скина с фото на обложке представят участником Британского движения, новые левые поддерживали своих правых кузенов, и все поносили Oi! 4-Skins выпустили сингл «Опе Law For Them», и все, что они там сказали, — правда, Рея все больше и больше злила ложь, которая лилась отовсюду и повторялась, прошел год, и Cockney Rejects выпустили «The Power And The Glory», и Рэй полюбил эту пластинку, особенно заглавный трек, и это правда, единственное, чем рабочие люди могли гордиться, той ролью, которую они сыграли в войне, потому что единственная вещь, которой богатые суки не могут отнять у масс, — это победа над Германией, Гитлером и Муссолини, и было много бунтов и после Саусхолла, а Мэгги Тэтчер бунтует против себя самой, безработица растет, и Angelic Upstairs выпустили свою пластинку «Two Million Voices», ставшую классикой, и Саусхолл стал началом взрослой жизни Рэя, частью его образования, это в Саусхолле он стал Психованным Рэем, Стариной Oi!: псих, больной на голову, набросившийся один на пятьдесят вооруженных паков и выгнавший их всех из магазина, и если Терри Инглиш стал скинхедом в Лето Любви, то для Рэя это было скорее Лето Ненависти, и лето это было длинным, оно тянулось все следующие три года.